мегапарсек

Скопление галактик RXC J0528.9−3927 похоже на город, окутанный туманом: в центре ярко светит радиоореол, а дальше, за пределами привычных границ, астрономы разглядели едва заметное свечение. Оно тянется на два миллиона световых лет — втрое дальше, чем сам ореол. Телескоп MeerKAT в Южной Африке собирал этот тусклый свет 12,9 часа, как фотограф, снимающий ночное небо с длинной выдержкой.

Красные гиганты в центре Млечного Пути — это как далёкие маяки, которые то разгораются, то гаснут. Их свет пробивается сквозь густую пыль, но классические методы измерения расстояний здесь дают сбой: звёзды слишком яркие и нестабильные, а пыль искажает картину. Астрономы нашли обходной путь.

Шесть бегунов мчатся по дорожке, и судьи замеряют их скорость, не замечая попутного ветра. Ветер дует всем в спину, и секундомеры показывают результат лучше истинного. Примерно так шесть мегамазеров — естественных космических лазеров в далёких галактиках — ввели в заблуждение астрономов, измерявших скорость расширения Вселенной.

Космический рассвет скрыт от нас плотной завесой времени. Заглянуть за неё можно, если поймать радиосигнал от облаков нейтрального водорода — тот самый глобальный сигнал на длине волны 21 см, реликт эпохи, когда первые звёзды ещё только зажигались. Но он настолько слаб, что его заглушает собственный шум приёмника.

Свету нужно пространство. Объектив фотоаппарата отстоит от матрицы на несколько сантиметров, чтобы лучи успели сфокусироваться. А теперь этот промежуток сжали до толщины бумажного листа — и свет всё равно ведёт себя так, будто прошёл свои законные сантиметры. Именно это делают «пространственные пластинки» (spaceplates) — плоские элементы, которые имитируют свободный пробег света.

Тёмная комната, в воздухе плавает пыль. Вспыхивает яркий фонарь — и пылинки загораются, выдавая своё место. Похожий приём астрономы применили к нашей Галактике. Фонарём послужили гамма-всплески — мощнейшие взрывы в далёких галактиках, а пылинками — облака межзвёздной пыли.

Радиотелескоп FAST в Китае — это гигантская тарелка диаметром полкилометра, спрятанная в естественной воронке среди гор. Она ловит радиоволны из космоса, и в свежем обзоре неба ей попались 70 странных объектов: они испускают радиосигнал, характерный для облаков водорода, но в обычный оптический телескоп на их месте почти ничего не видно.

Автоматическая обсерватория MMT9 на протяжении пяти лет проводила фотометрию — точное измерение яркости — спутников группировок Starlink и OneWeb.

В первые сотни миллионов лет после Большого взрыва космос напоминал шумный подростковый клуб: галактики вспыхивали, сталкивались, рождали звезды сотнями. Но среди этой суеты телескоп Джеймса Уэбба разглядел нечто странное — целые районы тихих «пенсионеров». Это массивные галактики, которые уже перестали рождать звезды, хотя по всем расчетам должны были еще бурлить.

Ночное небо кажется неподвижным, но многие звёзды дрожат, как барабан после удара. Спутник TESS семь лет подряд смотрел на одни и те же участки неба и уловил эту дрожь у 19 151 красного гиганта — старых раздувшихся звёзд. Раньше таких «звучащих» гигантов было известно куда меньше, а теперь список вырос сразу на 80%.

Млечный Путь и галактика Андромеда — словно две огромные птичьи стаи, что сближаются в небесном просторе. Новые данные с телескопа Gaia, который с высокой точностью измеряет положения и скорости звёзд, показали: Андромеда почти не уклоняется в сторону. Вероятность их слияния — целых 90%.

Бросьте камешек в пруд — и по воде разойдутся изогнутые круги, но с большого расстояния они покажутся почти прямыми линиями. Вспышки гамма-излучения от испаряющейся чёрной дыры ведут себя схожим образом: далёкий всплеск приносит к нам практически плоские волны, тогда как от близкого источника фронт волны сохраняет заметную кривизну.

Ритмичные вспышки маяка в густом тумане — так выглядит поиск пульсаров. Маяк вращается, и его луч периодически попадает в телескоп. Но туман размывает свет, и период кажется чуть другим. Если один и тот же маяк наблюдали дважды, можно сверить: периоды должны почти совпасть, а размытие — быть похожим.

В густом шаре из сотен тысяч звёзд, который называют шаровым скоплением, радиотелескопы поймали слабый, но очень чёткий ритм. Каждые 2,45 миллисекунды — это как 408 ударов в секунду — оттуда приходит радиоимпульс.

Галактики, как гигантские водовороты, иногда сталкиваются и сливаются. В этом хаосе газ сжимается, вспыхивают новые звёзды, а в самом центре рождается яркий радиомаяк. Его свет — не видимый глазу, а радиоволны — пробивается сквозь пыль и газ, как сирена сквозь туман.

Если высыпать на пол горсть разноцветных бусин, они лягут по-разному: одни соберутся в кучки, другие разлетятся по углам. Примерно так же разбросаны по Вселенной галактики разных цветов — голубые, зелёные и красные. Учёные решили измерить, насколько «кучковато» они распределены, с помощью числа, которое называется фрактальной размерностью.

В 2019 году красный сверхгигант Бетельгейзе пережил Великое Потускнение — его яркость упала настолько, что астрономы заговорили о скором взрыве. Однако причиной оказались облака космической пыли, выброшенные самой звездой. Теперь телескоп Gemini North сумел различить в ослепительном сиянии Бетельгейзе крохотную звезду-спутник, существование которой ранее предсказывали теоретические расчёты.

Галактика NGC 3627, спиральная красавица в созвездии Льва, хранит след, который не вписывается ни в один стандартный сценарий. Узкая полоса холодного газа — молекулярный след — тянется более чем на 8 килопарсек (тысяч парсек, примерно 3260 световых лет каждая) при ширине около 200 парсек. Это как нить длиной с футбольное поле и толщиной с карандаш.

На расстоянии 8,58 мегапарсек от нас спиральная галактика M51 крутит свои рукава, а радиотелескоп VLA в самой протяжённой конфигурации смотрит на неё с разрешением 0,16×0,14 угловой секунды. Это как если бы с Земли разглядели монету на поверхности Луны.

Солнечная система совершает полный оборот вокруг центра Млечного Пути за 210 миллионов лет. В последний раз мы были на этой же стороне Галактики, когда по Земле бродили ранние динозавры. Эту цифру — 243.72 км/с — удалось уточнить благодаря редким звёздам, которые проносятся сквозь Галактику как пушечные ядра.