Опираясь на принцип Ландауэра (связь стирания информации и тепловыделения), авторы строят геометрическую меру энтропии для статичного сферически-симметричного пространства-времени. Рассматривая семейство геодезических (путей свободного падения) через поверхность, энтропию определяют как поверхностный интеграл энтропий отдельных геодезических. При мягких условиях для такой «энтропии Ландауэра» доказывается второе начало, и она связывается с энтропией Бекенштейна–Хокинга. Подобно тому, как узор струй фонтана несёт информацию о давлении, распределение геодезических кодирует энтропию гравитационного поля. Это шаг к объединению термодинамики и геометрии.
Пространство-время — не ровный лист, а смятая ткань: звёзды и планеты оставляют на ней складки. В каждой складке записана информация, и чтобы её стереть, пришлось бы выделить тепло — так устроен принцип Ландауэра. Значит, «помятость» пространства можно измерить через энтропию — универсальную меру беспорядка.
Физики пропустили через искривлённую область пучок световых лучей — словно нити сквозь измятый лоскут. Каждый луч приносит долю хаоса, а их общая сумма даёт энтропию всей геометрии. Для невращающейся чёрной дыры такой подсчёт приводит к легендарной формуле Бекенштейна и Хокинга: S = A/4, где A — площадь горизонта. Самое неожиданное: что бы ни падало в дыру, её энтропия увеличивается только за счёт роста площади поверхности, а не за счёт поглощённого вещества. Будто пространство само помнит лишь то, сколько места заняло.
Так из пассивного фона пространство превращается в активного игрока, сплетающего гравитацию, информацию и тепло в единый клубок.
🎯 Чёрная дыра не различает, что в неё падает: два объекта с разной внутренней энтропией, поглощённые дырой, увеличат её энтропию одинаково — только за счёт роста горизонта.