Чёрная дыра — не просто гравитационный пылесос, безвозвратно затягивающий материю. Она слабо светится, испуская частицы — эту идею предложил Якоб Бекенштейн, связав температуру дыры с её энтропией — мерой беспорядка системы. Засечь такое [tag:radiation]излучение в космосе невероятно трудно: сигнал тонет в шуме реликтового фона.

Чтобы проверить механизм, физики поставили опыт: пропустили лазерный импульс через стеклянное волокно так быстро, что для света возникла «точка невозврата» — аналог горизонта событий. Представьте реку, где течение сильнее любого пловца: заплывший за определённую границу уже не выберется. Здесь роль течения играет сверхбыстрое изменение свойств волокна, создающее для фотонов барьер, подобный гравитационной ловушке чёрной дыры. И дождались «брызг» — квантовых всплесков, похожих на одиночный всплеск от камня, упавшего в стремнину, а не на обвал. Прежнее объяснение рисовало запутанный каскад множественных событий, а природа оказалась проще: излучение рождается не сплошным потоком, а отдельными актами — как если бы чёрная дыра испускала частицы поштучно, а не непрерывной волной.

Главный сюрприз — насколько эта «простота» призрачна. Если бы чёрная дыра весила как Солнце, испарение в таких «брызгах» заняло бы больше времени, чем возраст Вселенной, помноженный на миллиарды миллиардов. Свет есть, но его почти нет — настолько слабый, что поймать его напрямую пока невозможно. Возможно, когда-нибудь, зарегистрировав частицы от настоящих дыр, мы решим парадокс пропавшей информации: куда исчезают данные о том, что упало в чёрную дыру, если сама дыра со временем исчезает?