В первые мгновения после Большого взрыва Вселенная была невероятно горячей и быстро расширялась. Благодаря работам Жоржа Леметра и Эдвина Хаббла мы знаем, что расширение продолжается и сегодня. А в 1965 году Арно Пензиас случайно обнаружил эхо тех событий — слабое свечение, названное реликтовым излучением. Оно хранит отпечатки процессов, бушевавших в колыбели космоса.

Чтобы заглянуть за пределы привычного мира, учёные применили метод, напоминающий спектроскопию — обычно так по свету определяют состав звёзд. Здесь же они искали в реликтовом фоне особые узоры, которые могли бы выдать существование частиц из других измерений. Такие поиски опираются на принцип неопределённости и явление суперпозиции, позволяющие частицам ненадолго появляться из вакуума. При этом эффекты квантовой запутанности и замедления времени в расширяющемся пространстве могут менять ожидаемую картину. Всё это выходит далеко за рамки Стандартной модели — нашего лучшего описания мира элементарных частиц.

Анализ данных со спутника «Планк» не показал бесспорного сигнала, но позволил поставить строгие ограничения. Иными словами, если дополнительные измерения и существуют, их влияние обязано быть очень слабым. Это важно для теорий, связывающих тёмную материю с многомерными частицами, и для понимания того, как гравитационные волны могли рождаться в ранней Вселенной. Даже рост энтропии — меры беспорядка — помогает строить такие модели. А само реликтовое излучение, путешествующее с скоростью света, остаётся идеальным посланником, доставляющим нам вести из глубины времён.