Свет от далёкого блазара (активного ядра галактики, бьющего струёй в нашу сторону) идёт к нам миллиарды лет. В пути он порождает ливни заряженных частиц, которые межгалактическое магнитное поле отклоняет в стороны. Так вокруг блазара на небе возникает размытое гамма-свечение — вторичный ореол. Чем слабее поле, тем шире ореол.
Но что, если в космосе есть магнитные монополи — частицы с единственным магнитным полюсом? Теория допускает их с давних пор: они делают уравнения Максвелла симметричными и объясняют, почему электрический заряд всегда кратен одной величине. Авторы работы показали: в межгалактическом поле монополи раскачиваются и создают «магнитное эхо». Это эхо действует как линза для заряженных частиц — оно собирает их траектории в более узкий пучок.
Эффект сужения ореола зависит от числа монополей. Учёные взяли данные по блазару 1ES 0229+200, собранные наземной системой H.E.S.S. и космическим телескопом Fermi-LAT. Сравнив предсказанный размер ореола с реальным, они получили ограничение на поток лёгких монополей (массой меньше 10⁶ ГэВ): не более 6×10⁻²³ частиц на квадратный сантиметр в секунду в одном стерадиане. Это сильнее всех лабораторных и астрофизических ограничений на сегодня. Если же межгалактическое поле сильнее 10⁻¹² Гс, то монопольный след теряется на фоне обычного рассеяния — но тогда само поле должно быть пересмотрено, если монополи всё-таки есть. Так блазарные ореолы становятся не просто красивым явлением, а точным инструментом физики частиц.
Магнитный монополь размером с бактерию обладал бы полем, способным разорвать атомы на расстоянии вытянутой руки — настолько концентрирована его сила.
В романе «Врата» Фредерика Пола герои находят инопланетный корабль, работающий на монопольной энергии — идея, вдохновлённая как раз симметрией уравнений Максвелла.