Обычный лёд превращается в воду при нуле градусов Цельсия. А вещество ядерной плотности — кварк-глюонная плазма — испытывает нечто похожее при температуре около 155 МэВ (примерно два триллиона градусов). Только здесь плавится не кристаллическая решётка, а так называемый кварковый конденсат — вакуумное море, придающее частицам массу. Выше этой границы кварки становятся безмассовыми, но продолжают сидеть в цветовых синглетах, словно на привязи из глюонных струн.
В такой горячей среде пионы — самые лёгкие составные частицы, состоящие из кварка и антикварка — начинают стремительно разбухать. Причина в принципе Паули: тепловые кварки заполняют все нижние энергетические уровни, не оставляя места для формирования конденсата. Без конденсата пиону не на что опереться, и его размер растёт. В пределе нулевой массы кварка пион становится бесконечно большим. Это не гипотеза, а прямое следствие алгебры токов — математического аппарата, связывающего свойства частиц с симметриями сильного взаимодействия.
Огромные пионы легко сталкиваются друг с другом — отсюда и возникает наблюдаемая в эксперименте коллективность: частицы движутся как единая жидкость с очень малой длиной свободного пробега. Расчёты на решётке подтверждают: выше 3T_{ch} пионные пики в корреляторах исчезают — вероятно, потому что частица уже не помещается в ящик моделирования.
В хиральном пределе (когда масса кварка строго равна нулю) пион становится бесконечно большим, но при этом остаётся связанным состоянием — глюонная струна не рвётся.
В романе «Пламя над бездной» Вернора Винджа сверхсветовая связь работает через «зоны мысли», где меняются свойства пространства — примерно так же температура переключает режимы вакуума КХД.