Астрономы ловят далёкие планеты по дрожи их звёзд: невидимый спутник тянет звезду то к нам, то от нас, и свет её слегка меняет окраску. Но эта дрожь сообщает лишь половину правды. Если орбита планеты наклонена к лучу зрения, раскачивается только часть её веса — и в телескоп видна не настоящая масса, а её тень.

Переводчик отвлекается на каждый шорох в зале — и час совещания превращается в два. Так и здесь: чтобы узнать истинную массу, нужно знать угол наклона орбиты, а он почти никогда не виден. Для одиночной планеты это тупик. Но если планет несколько и они жмутся друг к другу, вступает весовщик: слишком тяжёлые гири опрокинут чашу. Слишком малый наклон означал бы слишком большие массы — и система развалилась бы за время своей жизни.

Новая работа ставит на весы не одну планету, а всю семью. Для каждой конфигурации машинный классификатор spock оценивает, устоит ли система, а байесовский вывод перебирает возможные наклоны, отдавая предпочтение тем, при которых хоровод не распадается. На пяти известных системах этот приём сработал: верхние пределы масс ужались на 20–45%. У звезды Барнарда все планеты оказались легче 0,6 массы Земли — это не гиганты, а каменные крошки. А три газовых шара у HD 184010 втиснулись между Сатурном и Юпитером.

Метод не требует новых телескопов — только старые данные и немного терпения. Он пригодится для тысяч не транзитных планет, которые появятся с четвёртым релизом Gaia. Но и сегодня он уже чинит главную прореху в методе лучевых скоростей: теперь по дрожи звезды можно судить не только о нижней границе веса, но и о том, что чаша весов не перевёрнута.