Марс

Каждую марсианскую ночь соляные кристаллы на поверхности планеты впитывают влагу из разреженного воздуха, как губка набирает воду из влажной тряпки. К утру внутри них скапливается микроскопический рассол, который днём, когда температура поднимается, оказывается запертым в крошечных полостях.

Астрономы ловят далёкие планеты по дрожи их звёзд: невидимый спутник тянет звезду то к нам, то от нас, и свет её слегка меняет окраску. Но эта дрожь сообщает лишь половину правды. Если орбита планеты наклонена к лучу зрения, раскачивается только часть её веса — и в телескоп видна не настоящая масса, а её тень. Переводчик отвлекается на каждый шорох в зале — и час совещания превращается в два.

В доме на солнечной улице живёт большая семья: отец-гигант, который всегда сидит у окна, и маленький ребёнок, который бегает по двору. Так выглядит система TOI-4468: газовый гигант горячий юпитер прижимается к звезде, а чуть дальше кружит субнептун — планета меньше Нептуна, но больше Земли. Обычно в таких семьях гигант выгоняет всех соседей.

На Марсе, как и на Земле, атмосферное давление испытывает регулярные колебания: оно растёт и падает в такт суточному приливу — волне, возбуждаемой солнечным нагревом. Но в данных с аппарата InSight скрывалась ещё одна, менее заметная волна, похожая на эхо, которое теряется на фоне основного сигнала. Эта слабая волна называется волной Кельвина.

Метеорологи уже привыкли доверять нейросетям: модель GraphCast угадывает земную погоду на дни вперёд, опираясь на глобальные снимки атмосферы. Но этот «мозг» можно перенести на другую планету — туда, где воздух разрежен, а солнце греет иначе.

Ночное небо подобно океану: чем дольше вглядываешься, тем больше замечаешь слабых огоньков в глубине. Именно так, всматриваясь в окраины Млечного Пути, астрономы обнаружили Aquarius IV — миниатюрную звёздную систему, до сих пор скрывавшуюся в темноте. Систему выявили на снимках, полученных в ходе раннего обзора будущей обсерватории имени Веры Рубин.

В одной звёздной системе кружатся две команды планет. Одни движутся по аккуратным орбитам, как фигуристы на катке, избегая столкновений. Другие сбиваются в кучу, их траектории пересекаются, и рано или поздно происходит космическая авария — гигантский удар.

Когда далёкая планета проходит перед своей звездой, она ненадолго заслоняет часть света. Астрономы называют это прохождением и по глубине провала судят о размере планеты. Но у света есть свойство: массивное тело работает как линза. Даже планета-гигант способна слегка искривить лучи звезды — и провал становится чуть менее глубоким, чем можно было бы ожидать.

Луна — безвоздушный шар из плотной каменной крошки, которую называют реголитом. Когда из космоса в неё врезаются быстрые частицы, в грунте рождаются мюоны — нестабильные родственники электронов, только в двести раз тяжелее. Большинство летит вниз и гаснет в толще. Но те, что выскакивают вверх, в вакуум, успевают пролететь десятки километров, прежде чем распасться.

Два сверхплотных шара, каждый размером с город, кружатся в танце. Их масса меньше солнечной, но внутри — вещество, сжатое до немыслимых пределов. Один шар — нейтронная звезда, другой — странная звезда, целиком состоящая из кварков (элементарных частиц, из которых сложены протоны и нейтроны). Когда они сталкиваются, разница становится слышна.

В галактическом балдже, где свет миллиардов звёзд сливается в сплошное сияние, четыре холодных гиганта прошли незамеченными. Их не увидеть в телескоп — слишком далеко, слишком тускло.

Гравитационные танцы небесных тел долго оставались немыми для астрономов. Мы научились ловить тени планет на фоне звёзд транзитным методом — прорыв, подаренный тысячами миров благодаря Уильяму Боруки и его телескопу «Кеплер». Но их спутники ускользали — слишком малы, слишком тусклы.

Вы помните нашумевшую комету 1I/Оумуамуа — первый объект, пришедший к нам от другой звезды? Её гиперболическая траектория не оставляла сомнений: это странник из межзвёздной пустоты. Но астрономы задались вопросом: а не может ли часть таких гостей быть вовсе не чужаками, а нашими собственными, сбежавшими из Солнечной системы миллионы лет назад?

Свет далёкой звезды — не идеальный маяк. Проходя сквозь гравитационное поле другой звезды, он изгибается, расщепляется и усиливается, создавая на небе мимолётное кольцо Эйнштейна. Так проявляет себя гравитационное микролинзирование, предсказанное ещё Фрицем Цвикки в 1930-х.

Каждая цивилизация рождается с гравитационной задолженностью. Масса родной планеты определяет сумму кредита, а уравнение Циолковского — процентную ставку, начисляемую на каждый килограмм полезной нагрузки. Чтобы отправить зонд к звездам, нужно расплатиться топливом, и долг растет экспоненциально.

Марсианская поверхность — место, где всё живое быстро гибнет. Космические лучи и вездесущие окислители стерилизуют верхний слой грунта. Но стоит копнуть чуть глубже — и картина меняется. Там, куда не достаёт ультрафиолет, может скрываться зона, пригодная для жизни. Эта зона держится на странном топливе — радиации.

В 158 световых годах от нас, вокруг тусклой звезды красного карлика TOI-6894, неторопливо движется планета. Её год длится меньше двух земных суток, но сама она — прохладный мир с равновесной температурой около 420 К, чуть теплее сауны. Этот экзопланетный гигант, TOI-6894 b, почти в точности повторяет размер Сатурна, хотя весит заметно легче.

С помощью космического телескопа Джеймса Уэбба астрономы «выудили» из мутного пылевого диска звезды β Живописца третью планету-гигант. Две другие уже были известны, но эта пряталась в ярком свете, как рыба в илистой воде. Обычная съёмка не помогала — планета тонула в сиянии звезды и пыли.

Молодая Земля была кипящим шаром жидкого камня, а врезавшаяся в неё Тейя успела остыть и окаменеть. Это как бросить кусок холодного масла в кастрюлю с супом: суп разлетается, а масло почти нет. Так и земные недра выплеснулись в космос, образовав облако из космической пыли и обломков. Постепенно из него собралась Луна.

Долгое время Уран и Нептун классифицировали как «ледяные гиганты», предполагая, что под их атмосферами залегают мощные слои замёрзшей воды, метана и аммиака. Однако новые расчёты, выполненные учёными, предлагают совершенно иную картину внутреннего строения.

Космический марафонец на короткой дистанции — так можно описать планету GJ 367 b. Она оборачивается вокруг своей звезды за 7,7 часа. Это мир размером чуть меньше Земли, но с характером: раньше его считали почти чистым железным шаром. Новые наблюдения с телескопа TESS и прибора ESPRESSO на Очень Большом Телескопе (VLT) уточнили портрет планеты.

В каталогах экзопланет скопилось множество миров с размерами между Землёй и Нептуном. Их делят на две группы: каменистые суперземли и газовые мини-нептуны. В Солнечной системе таких нет, и учёные спорят, откуда они берутся. Авторы работы заглянули в «паспорт» каждой планеты — её орбиту.

На периферии Солнечной системы скрываются тысячи объектов, сопоставимых по размеру с экзопланетой — телом планетарной массы, не привязанным к нашей звезде. Их орбиты хаотичны, и время от времени траектория такого странника пересекается с путём Земли.

Детский сад, где одни малыши лепят куличики из песка, а другие уже собирают конструктор. Примерно так выглядит система звезды V1298 Tau: ей всего 20 миллионов лет — по космическим меркам, она только вышла из яслей. Вокруг неё кружатся несколько планет, и две из них, b и e, оказались удивительно разными.

Среди ледяных глыб, что носятся в пустоте, есть особые путешественники — межзвёздные кометы. Они родились у далёких звёзд и случайно залетели в наши края. Одна из них, 3I/ATLAS, попала под прицел телескопов, когда приближалась к Солнцу. Её вещество — замёрзшие газы и тугоплавкая пыль — начало испаряться, оставляя за собой светящийся хвост.

На краю Солнечной системы, где Солнце едва ярче других звёзд, кружат ледяные глыбы — транснептуновые объекты. Их орбиты напоминают разбросанные кем-то обручи. Но присмотритесь: двенадцать таких обручей не просто болтаются в пустоте. Они выстроились почти в одной плоскости, будто невидимый танцор закрутил их в едином хороводе. Этот танец не случаен.

Космический учёт дал сбой. Бухгалтер сводит баланс: в одной колонке — все планеты, которые астрономы насчитали в Галактике, в другой — запасы строительного материала в пылевых коконах новорождённых звёзд. Цифры не бьются. Даже если собрать всю пыль до последней крупинки и слепить из неё планеты, материала не хватит.

Идея внеземного происхождения жизни давно будоражит умы. Фред Хойл, известный астрофизик, развивал гипотезу панспермии: бактерии путешествуют между звёздами, рассеивая жизнь по Вселенной. Новая работа проверила похожий, но более близкий маршрут: с Марса на Землю.

Представьте слоистый коктейль: если его не мешать, тяжёлый сироп опускается на дно. Молодая планета в эпоху формирования напоминает бурлящий океан из раскалённого камня. При остывании в нём кристаллизуются минералы: одни, богатые железом, тяжелеют и тонут, другие остаются плавать ближе к поверхности. Логично предположить, что у ядра должен накапливаться плотный слой.

Горсть монет разгоняется до одной пятой скорости света. Именно такими будут межзвёздные зонды Coracle — крошечные аппараты массой в несколько граммов, каждый с тончайшей парусной плёнкой. Их толкает вперёд мощный лазерный луч: свет давит на парус, как ветер надувает паруса яхты, только вместо воздуха — поток фотонов.

Красную планету окружают обломки несостоявшихся миров — каменные глыбы, начинённые металлом. Отправить килограмм стали с Земли на Марс стоит как несколько автомобилей. Куда дешевле подобрать космический лом прямо на орбите.

На окраине Солнечной системы, далеко за орбитой Нептуна, что-то сбивает с пути ледяные глыбы. Их орбиты вытянуты и наклонены одинаково, словно невидимая рука расставила их по одной схеме. Астрономы подозревают, что там прячется девятая планета — массивная, раз в пять-десять тяжелее Земли, но такая тусклая, что её не видно ни в один телескоп. Но даже невидимый объект можно выдать теплом.

Ночью далёкий фонарь кажется неподвижным, но если подойти ближе и присмотреться, можно заметить, как он слегка покачивается на ветру. Примерно так астрономы ищут планеты у других звёзд: они измеряют, как звезда едва заметно смещается под действием притяжения своих невидимых спутников.

Камень, выбитый ударом астероида с одной планеты, летит сквозь космос и падает на другую. Если внутри прячутся споры микробов, они могут пережить и холод, и радиацию, и жёсткую посадку. Так выглядит панспермия — идея, что жизнь путешествует между мирами. Но одно дело — вообразить такое путешествие, и совсем другое — рассчитать каждый его шаг.

Каждые 1151 год семь планет Солнечной системы — от Меркурия до Нептуна — оказываются почти в тех же точках своих орбит. Разброс их положений меньше градуса, как будто небесный механизм заводится на один и тот же лад. Этот ритм нашли, сравнив положения планет за 2600 лет по точным таблицам движения небесных тел.

Марс — ледяная пустыня со средней температурой минус 60 °C. Чтобы согреть его без участия биологии, учёные предлагают три подхода, объединённые единой идеей: создать плотное «одеяло», удерживающее тепло у поверхности. Первый подход — развернуть над обитаемыми базами прозрачные плёнки-покрывала.

У далёких ледяных тел размером с город, обращающихся за орбитой Нептуна, обнаружены кольца из космической пыли и льда. Часто рядом с ними находятся небольшие спутники.

Маленькая звезда LHS 3844 дрожит. Её трясёт невидимый спутник — каменная планета, которая носится вокруг неё за 11 часов. Планета тянет звезду к себе, и звезда отвечает едва заметным покачиванием. Уловить это покачивание — всё равно что заметить, как штангист весом в центнер делает шаг вперёд, когда на ладонь ему садится муха.

Семь часов — столько длится год на планете TOI-4552b. Она мчится вокруг своей звезды быстрее, чем иной спутник вокруг Земли. Звезда — тусклый красный карлик, вчетверо меньше Солнца, но планета прижата к нему так близко, что получает в сотни раз больше тепла, чем мы.

Две тусклые звезды кружатся так близко, что одна перетягивает вещество с другой, как ложка, которой аккуратно снимают пенку с бульона. Астрономы впервые просчитали судьбу таких пар — ультрахолодных и коричневых карликов, самых холодных и тусклых обитателей галактики. Раньше считалось, что обмен массой между ними невозможен: слишком хрупкие.