субнептун

Пульсар PSR J0614-3329 делает 318 оборотов в секунду. Точка на его экваторе летит со скоростью около 10% скорости света. Со стороны звезда выглядит как маяк, который вращается так быстро, что его луч сливается в сплошное кольцо. Но телескоп NICER на Международной космической станции ловит отдельные вспышки рентгеновского света и по их рисунку восстанавливает форму невидимого тела.

Семейный альбом этой звёздной пары пополнялся 45 лет, но снимки были размытыми, а подписи противоречивыми. Теперь астрономы достали старые фотографии, сделали новые чёткие кадры и заново расставили всех по местам. Гамма Цефея — яркая звезда, видимая невооружённым глазом, и у неё есть невидимый спутник, который обращается вокруг неё за 70 лет.

Астрономы ловят далёкие планеты по дрожи их звёзд: невидимый спутник тянет звезду то к нам, то от нас, и свет её слегка меняет окраску. Но эта дрожь сообщает лишь половину правды. Если орбита планеты наклонена к лучу зрения, раскачивается только часть её веса — и в телескоп видна не настоящая масса, а её тень. Переводчик отвлекается на каждый шорох в зале — и час совещания превращается в два.

В недрах субнептунов — планет, которых в Галактике больше всего, но на которых нельзя стоять — силикатная магма и водород смешиваются в один сверхкритический коктейль. Раньше считалось, что под плотной водородной атмосферой лежит чёткая граница с расплавленным силикатом, как масло над водой.

В недрах субнептунов — планет, которых в Галактике больше всего, но на которых нельзя стоять — силикатная магма и водород смешиваются в один сверхкритический коктейль. Раньше считалось, что под плотной водородной атмосферой лежит чёткая граница с расплавленным силикатом, как масло над водой.

В недрах нейтронной звезды, где вещество сжато до плотности атомного ядра, нейтроны образуют сверхтекучую жидкость, а протоны — сверхпроводник. Нейтронный вихрь — это квантованный вихрь в сверхтекучей жидкости, похожий на миниатюрный водоворот, который не может остановиться.

В недрах субнептуна, где давление достигает ста тысяч бар, а температура — четырёх тысяч градусов, каменная порода ведёт себя как кипящий суп. Тяжёлые пары кремния и магния поднимаются вверх, остывают и выпадают обратно дождём из твёрдых частиц. Этот круговорот — не просто деталь, а дирижёр, управляющий всем химическим оркестром атмосферы.

В доме на солнечной улице живёт большая семья: отец-гигант, который всегда сидит у окна, и маленький ребёнок, который бегает по двору. Так выглядит система TOI-4468: газовый гигант горячий юпитер прижимается к звезде, а чуть дальше кружит субнептун — планета меньше Нептуна, но больше Земли. Обычно в таких семьях гигант выгоняет всех соседей.

В недрах субнептуна, где давление достигает ста тысяч бар, а температура — четырёх тысяч градусов, каменная порода ведёт себя как кипящий суп. Тяжёлые пары кремния и магния поднимаются вверх, остывают и выпадают обратно дождём из твёрдых частиц. Этот круговорот — не просто деталь, а дирижёр, управляющий всем химическим оркестром атмосферы.

Звезда — это не просто далёкое солнце. Это колыбель для планет, которая хранит в своём свете историю рождения всей системы. Химический состав звезды — её ДНК. Астрономы вглядываются в эту ДНК, чтобы понять, почему вокруг одних звёзд кружатся каменистые шары вроде Земли, а вокруг других — газовые гиганты.

В одной звёздной системе кружатся две команды планет. Одни движутся по аккуратным орбитам, как фигуристы на катке, избегая столкновений. Другие сбиваются в кучу, их траектории пересекаются, и рано или поздно происходит космическая авария — гигантский удар.

Когда телескоп JWST разлагает свет далёкой экзопланеты в спектр, он читает химическую летопись. Но эта летопись — не монолитная истина, а атмосфера, постоянно переписываемая излучением звезды.

Тёмная материя остаётся неслышимым басовым фоном космической симфонии — она не излучает свет, но её гравитационное тяготение формирует галактики. Вера Рубин впервые уловила этот ритм в 1970-х, наблюдая вращение звёзд.

Луна — безвоздушный шар из плотной каменной крошки, которую называют реголитом. Когда из космоса в неё врезаются быстрые частицы, в грунте рождаются мюоны — нестабильные родственники электронов, только в двести раз тяжелее. Большинство летит вниз и гаснет в толще. Но те, что выскакивают вверх, в вакуум, успевают пролететь десятки километров, прежде чем распасться.

Два сверхплотных шара, каждый размером с город, кружатся в танце. Их масса меньше солнечной, но внутри — вещество, сжатое до немыслимых пределов. Один шар — нейтронная звезда, другой — странная звезда, целиком состоящая из кварков (элементарных частиц, из которых сложены протоны и нейтроны). Когда они сталкиваются, разница становится слышна.

Гравитационные танцы небесных тел долго оставались немыми для астрономов. Мы научились ловить тени планет на фоне звёзд транзитным методом — прорыв, подаренный тысячами миров благодаря Уильяму Боруки и его телескопу «Кеплер». Но их спутники ускользали — слишком малы, слишком тусклы.

Субнептун — это планета, которая по размеру находится между Землёй и Нептуном. Таких миров очень много в нашей Галактике, но их устройство до сих пор вызывает споры. Новое исследование показывает, что в молодости эти планеты ведут себя как губка, пропитанная водой. Роль воды играет водород — самый лёгкий газ во Вселенной.

С помощью космического телескопа Джеймса Уэбба астрономы «выудили» из мутного пылевого диска звезды β Живописца третью планету-гигант. Две другие уже были известны, но эта пряталась в ярком свете, как рыба в илистой воде. Обычная съёмка не помогала — планета тонула в сиянии звезды и пыли.

В глубине океана, куда не доходит свет, рождается план поимки частиц, которые почти ни с чем не взаимодействуют. Геонейтрино — крошечные посланцы из раскалённой мантии — вылетают при распаде урана и тория. Их поток несёт информацию о том, сколько тепла скрыто под нашими ногами.

Кастрюлю с кипящим супом сильно трясут — и жидкость в ней плещется, волны бьются о стенки. Примерно то же самое происходит внутри газовой планеты, когда она по вытянутой орбите пролетает рядом со звездой. Гравитация звезды возбуждает в планете мощные внутренние волны — их называют приливными фундаментальными модами. Эти волны могут полностью изменить судьбу планеты.

Космический марафонец на короткой дистанции — так можно описать планету GJ 367 b. Она оборачивается вокруг своей звезды за 7,7 часа. Это мир размером чуть меньше Земли, но с характером: раньше его считали почти чистым железным шаром. Новые наблюдения с телескопа TESS и прибора ESPRESSO на Очень Большом Телескопе (VLT) уточнили портрет планеты.

В каталогах экзопланет скопилось множество миров с размерами между Землёй и Нептуном. Их делят на две группы: каменистые суперземли и газовые мини-нептуны. В Солнечной системе таких нет, и учёные спорят, откуда они берутся. Авторы работы заглянули в «паспорт» каждой планеты — её орбиту.

Планета размером с Нептун, но раскалённая добела. Под облаками — океан магмы, способный впитать целую атмосферу водорода. Новая модель SEAMIST впервые проследила, как такое растворение меняет судьбу планеты от рождения до старости. Главный сюрприз — механизм катастрофического выкипания.

Детский мобиль: фигурки висят на нитях и откликаются на любое дуновение. Подобно им, планеты на очень широких орбитах едва удерживаются тяготением звезды — и чувствуют малейшие гравитационные «сквозняки».

Когда массивная звезда исчерпывает термоядерное топливо, её ядро стремительно коллапсирует, инициируя взрыв сверхновой. Этот катаклизм порождает потоки частиц — подобно расходящимся кругам от брошенного в воду камня. Первыми достигают Земли быстрые нейтрино — частицы-призраки, почти не взаимодействующие с веществом.

Когда астрономы вглядываются в далёкие миры, они часто видят не чёткие линии водяного пара или метана, а размытый силуэт — словно планета накинула плотную вуаль. Эта вуаль, дымка из органических частиц, ведёт себя как капризная фотопластинка: темнеет под действием жёсткого ультрафиолета, проявляя скрытые химические узоры.

Астрономы, используя космический телескоп JWST (James Webb Space Telescope), впервые детально исследовали атмосферу молодой экзопланеты V1298 Tau c. Эта суперземля — планета с массой большей, чем у Земли, но уступающая газовым гигантам — насчитывает всего 23 миллиона лет от роду.

Среди сотен лун Солнечной системы Нереида исполняет самый отчаянный танец: то ныряет к Нептуну на 1,4 миллиона километров, то взмывает вдаль на 9,7 миллиона — и всё это за неполный земной год. Эксцентриситет 0,75 — клеймо захваченного скитальца. Десятилетиями её числили в пленницах пояса Койпера — ледяных странниц, сбившихся с пути.

Среди ледяных глыб, что носятся в пустоте, есть особые путешественники — межзвёздные кометы. Они родились у далёких звёзд и случайно залетели в наши края. Одна из них, 3I/ATLAS, попала под прицел телескопов, когда приближалась к Солнцу. Её вещество — замёрзшие газы и тугоплавкая пыль — начало испаряться, оставляя за собой светящийся хвост.

На краю Солнечной системы, где Солнце едва ярче других звёзд, кружат ледяные глыбы — транснептуновые объекты. Их орбиты напоминают разбросанные кем-то обручи. Но присмотритесь: двенадцать таких обручей не просто болтаются в пустоте. Они выстроились почти в одной плоскости, будто невидимый танцор закрутил их в едином хороводе. Этот танец не случаен.

Нейтронные звёзды — сверхплотные остатки массивных звёзд, прошедших гравитационный коллапс. Некоторые из них наблюдаются как пульсары — быстровращающиеся источники периодических радиовспышек, работающие подобно космическим маякам. Их внутреннее устройство долго оставалось загадкой.

В стандартной астрофизической картине чёрные дыры удерживают титул абсолютных рекордсменов по плотности: всё их вещество коллапсирует в сингулярность — точку с бесконечной кривизной пространства-времени. Это можно представить так: если бы всю массу горы Эверест сжали до размеров крупинки соли. Однако физики-теоретики обнаружили изящный трюк.

Свет идёт к нам 124 года. Именно столько времени понадобилось лучам звезды, чтобы донести весть о планете K2-18b — целиком покрытой океаном, но укутанной в толстое водородное одеяло. Она примерно в два с половиной раза больше Земли. Долгое время учёные спорили: водный мир с плотной атмосферой или всё же уменьшенная копия Нептуна без твёрдой поверхности?

Горсть песка весом с небольшую гору — примерно так устроены странглеты, крошечные сгустки из «странной» кварковой материи, где частицы спрессованы до немыслимых плотностей. В новой работе астрофизики проверили, могут ли такие объекты существовать в природе и какими они были бы на вид. За основу взяли модель, где кварки заперты внутри «мешка» — так физики называют силы, не дающие кваркам разлететься.

Кастрюля с кипящей лавой, накрытая плотной крышкой из газа. Примерно так устроены субнептуны — планеты, которых много в других звёздных системах, но нет в нашей. Под толстой водородной атмосферой там плещется раскалённый магматический океан.

В ледяном поясе за орбитой Нептуна астрономы зафиксировали редкое событие: объект (612533) 2002 XV93 на мгновение заслонил далёкую звезду. Это явление, известное как покрытие, лежит в основе метода прохождений — когда небесное тело, подобно мухе перед лампой, на секунду приглушает свет звезды.

Пар над кипящей кастрюлей слегка окрашивает свет фонарика: одни цвета задерживает, другие пропускает. Примерно так изучают воздух далёких планет. Когда планета проходит перед своей звездой, крохотная часть звёздного света пронзает её атмосферу, и молекулы оставляют в спектре тёмные полосы — свои «отпечатки пальцев».

Две лампы в витрине: одна светит холодным голубоватым светом, другая — чуть теплее, желтее. Примерно так же выглядят два типа сверхновых — Ib и Ic, — когда астрономы смотрят на них в телескоп. Обе вспыхивают в конце жизни массивной звезды, которая успела сдуть с себя водородную оболочку, как одуванчик теряет пушинки.

Свет далёкой звезды просачивается сквозь газовую оболочку планеты — и астрономы пытаются угадать, из чего эта оболочка состоит. Так изучают атмосферы миров, которые невозможно потрогать. Когда планета проходит перед диском своего солнца, её газовая вуаль ненадолго перехватывает часть лучей. В этом свете, словно крошечные тени, остаются отпечатки атомов и молекул — у каждого свой уникальный узор.

Титан — холодный мир с метановыми озёрами и плотной оранжевой атмосферой. Но под ледяной корой могут скрываться тёплые лужи, возникшие после ударов метеоритов. В такой луже, как в химической колбе размером с кратер Селк, смешиваются простые газы из воздуха — синильная кислота и ацетилен. Если добавить аммиак, получается бульон, в котором варятся будущие детали живых клеток.