юпитер

Пульсар PSR J0614-3329 делает 318 оборотов в секунду. Точка на его экваторе летит со скоростью около 10% скорости света. Со стороны звезда выглядит как маяк, который вращается так быстро, что его луч сливается в сплошное кольцо. Но телескоп NICER на Международной космической станции ловит отдельные вспышки рентгеновского света и по их рисунку восстанавливает форму невидимого тела.

Астрономы ловят далёкие планеты по дрожи их звёзд: невидимый спутник тянет звезду то к нам, то от нас, и свет её слегка меняет окраску. Но эта дрожь сообщает лишь половину правды. Если орбита планеты наклонена к лучу зрения, раскачивается только часть её веса — и в телескоп видна не настоящая масса, а её тень. Переводчик отвлекается на каждый шорох в зале — и час совещания превращается в два.

В доме на солнечной улице живёт большая семья: отец-гигант, который всегда сидит у окна, и маленький ребёнок, который бегает по двору. Так выглядит система TOI-4468: газовый гигант горячий юпитер прижимается к звезде, а чуть дальше кружит субнептун — планета меньше Нептуна, но больше Земли. Обычно в таких семьях гигант выгоняет всех соседей.

В первые мгновения после Большого взрыва вещество и антивещество должны были родиться в равных количествах — таковы законы симметрии физики элементарных частиц. Но сегодня вокруг нас — обычное вещество (протоны, нейтроны, электроны), а антивещество (антипротоны, позитроны и т.д.) почти не встречается. Куда оно делось?

Самые массивные звёзды напоминают перекачанные воздушные шары: их оболочка перестаёт растягиваться и вместо этого начинает стремительно терять вещество. На определённом этапе потеря массы становится столь интенсивной, что звезда прекращает увеличиваться в размерах.

Звезда Табби, маяк в космическом море, с 2015 года сбивала с толку астрономов. Её свет мерцал не в ритме планет, а словно рассеянный штормом — глубокие провалы, резкие всплески. Но среди этого хаоса нашелся ровный, почти идеальный провал. Глаз бури. Телескоп TESS зарегистрировал транзит — проход невидимого объекта по диску звезды — длительностью 21 час.

Вода бывает разной. Не только пресной или солёной, но и «тяжёлой» — если в её молекуле вместо обычного водорода сидит дейтерий, его более массивный собрат. Такую воду называют HDO, и она — настоящий космический паспорт: по тому, сколько дейтерия в воде, можно понять, где и когда эта вода родилась.

В августе 2019 года детекторы LIGO и Virgo зарегистрировали гравитационную волну от слияния двух компактных объектов в двойной системе. Один из них весил 23 солнечных массы — рядовая чёрная дыра. Второй же — 2.5–2.67 M⊙.

Каждые 165 дней гигантская планета ныряет к своей звезде, едва не касаясь её огненной короны, а затем улетает в ледяную пустоту. Это TIC 241249530 b — экзопланета с рекордным эксцентриситетом 0,94.

Среди раскаленных экзопланет, что кружатся в опасной близости от своих звезд, скрывается тайна рождения. Почти три десятилетия назад Мишель Майор и Дидье Кело открыли первый такой мир, и с тех пор астрономов мучает вопрос: как газовый гигант оказывается притиснутым к самому лику звезды?

Когда телескоп JWST разлагает свет далёкой экзопланеты в спектр, он читает химическую летопись. Но эта летопись — не монолитная истина, а атмосфера, постоянно переписываемая излучением звезды.

В центре Млечного Пути, окутанная пылью и заревом, скрывается сверхмассивная чёрная дыра — Стрелец A*. Вокруг неё, как мотыльки у пламени, кружат десятки звёзд-ориентиров. Две из них, S2 и S38, с эксцентрическими орбитами и периодами в несколько лет, стали главными героями в проверке фундаментальных законов мироздания.

Когда далёкая планета проходит перед своей звездой, она ненадолго заслоняет часть света. Астрономы называют это прохождением и по глубине провала судят о размере планеты. Но у света есть свойство: массивное тело работает как линза. Даже планета-гигант способна слегка искривить лучи звезды — и провал становится чуть менее глубоким, чем можно было бы ожидать.

Забудьте привычные картинки планетарных ядер — чёткая граница между камнем и газом ушла в прошлое. Зонд Juno, нырнув в гравитационное поле Юпитера, а Cassini — в объятия Сатурна, обнаружили: тяжёлые элементы не собраны в центре, а размазаны по огромной области, словно кто-то неаккуратно разболтал коктейль.

Гравитационные танцы небесных тел долго оставались немыми для астрономов. Мы научились ловить тени планет на фоне звёзд транзитным методом — прорыв, подаренный тысячами миров благодаря Уильяму Боруки и его телескопу «Кеплер». Но их спутники ускользали — слишком малы, слишком тусклы.

Когда звезда умирает, она превращается в белого карлика — плотный шар из углерода и кислорода размером с Землю. Предсказанные Субраманьяном Чандрасекаром, эти объекты долго считались безжизненными кладбищами.

С помощью космического телескопа Джеймса Уэбба астрономы «выудили» из мутного пылевого диска звезды β Живописца третью планету-гигант. Две другие уже были известны, но эта пряталась в ярком свете, как рыба в илистой воде. Обычная съёмка не помогала — планета тонула в сиянии звезды и пыли.

Мир, где год длится всего полтора земных дня, а звезда на небе в сотни раз больше нашего Солнца. Это KELT-9 b — газовый гигант, разогретый до температур, при которых железо испаряется. Его атмосфера не просто нагрета, она буквально кипит и улетает в космос, словно пар над гигантским котлом.

Планета WASP-121 b — это не просто горячий шар. Это мир, где железо испаряется, а небо светится собственным жаром. Новый взгляд на неё помог понять, из каких «продуктов» она собралась.

Кастрюлю с кипящим супом сильно трясут — и жидкость в ней плещется, волны бьются о стенки. Примерно то же самое происходит внутри газовой планеты, когда она по вытянутой орбите пролетает рядом со звездой. Гравитация звезды возбуждает в планете мощные внутренние волны — их называют приливными фундаментальными модами. Эти волны могут полностью изменить судьбу планеты.

Долгое время Уран и Нептун классифицировали как «ледяные гиганты», предполагая, что под их атмосферами залегают мощные слои замёрзшей воды, метана и аммиака. Однако новые расчёты, выполненные учёными, предлагают совершенно иную картину внутреннего строения.

В каталогах экзопланет скопилось множество миров с размерами между Землёй и Нептуном. Их делят на две группы: каменистые суперземли и газовые мини-нептуны. В Солнечной системе таких нет, и учёные спорят, откуда они берутся. Авторы работы заглянули в «паспорт» каждой планеты — её орбиту.

На периферии Солнечной системы скрываются тысячи объектов, сопоставимых по размеру с экзопланетой — телом планетарной массы, не привязанным к нашей звезде. Их орбиты хаотичны, и время от времени траектория такого странника пересекается с путём Земли.

Среди сотен лун Солнечной системы Нереида исполняет самый отчаянный танец: то ныряет к Нептуну на 1,4 миллиона километров, то взмывает вдаль на 9,7 миллиона — и всё это за неполный земной год. Эксцентриситет 0,75 — клеймо захваченного скитальца. Десятилетиями её числили в пленницах пояса Койпера — ледяных странниц, сбившихся с пути.

Детский сад, где одни малыши лепят куличики из песка, а другие уже собирают конструктор. Примерно так выглядит система звезды V1298 Tau: ей всего 20 миллионов лет — по космическим меркам, она только вышла из яслей. Вокруг неё кружатся несколько планет, и две из них, b и e, оказались удивительно разными.

На краю Солнечной системы, где Солнце едва ярче других звёзд, кружат ледяные глыбы — транснептуновые объекты. Их орбиты напоминают разбросанные кем-то обручи. Но присмотритесь: двенадцать таких обручей не просто болтаются в пустоте. Они выстроились почти в одной плоскости, будто невидимый танцор закрутил их в едином хороводе. Этот танец не случаен.

Когда планета заходит за край своей звезды, светило подсвечивает её атмосферу — точь-в-точь как закатное солнце высвечивает облака над горизонтом. Этот краткий миг, длящийся считаные минуты, несёт в себе отпечаток газов, через которые прошёл звёздный свет.

Первую экзопланету — мир за пределами Солнечной системы — открыли у крайне необычного космического маяка: нейтронной звезды, проявляющей себя как пульсар экзопланета нейтронная звезда. Нейтронные звёзды — это сверхплотные остатки погибших светил, сжатые до поперечника в десяток километров.

Планета WASP-121 b всегда повёрнута к своей звезде одним боком, как камень в костре. Дневная сторона раскалена до того, что привычный водород — тот самый, из которого состоит большая часть Вселенной — не выдерживает: его молекулы разрываются на отдельные атомы, а температура скачет вверх ногами: чем выше, тем горячее.

Магнитное поле планеты похоже на невидимый щит: оно ловит заряженные частицы солнечного ветра и вытягивается за планетой в длинный хвост, как развевающийся шарф. У Земли этот хвост устроен просто: в середине, вдоль экватора, течёт слой плазмы — заряженного газа, а по бокам, ближе к полюсам, — почти пустые области, где магнитные линии открыты в космос.

Карусель кружит всех лошадок в одну сторону, но одна упрямо скачет навстречу остальным. Именно так ведёт себя планета TOI-1710 b вокруг своей звезды. С помощью инструментов HARPS-N и GIANO-B астрономы измерили её наклон — 149 градусов. Это почти разворот на 180, то есть планета летит по орбите «задом наперёд» относительно вращения светила. Такое обратное движение называют ретроградным.

На окраине Солнечной системы, далеко за орбитой Нептуна, что-то сбивает с пути ледяные глыбы. Их орбиты вытянуты и наклонены одинаково, словно невидимая рука расставила их по одной схеме. Астрономы подозревают, что там прячется девятая планета — массивная, раз в пять-десять тяжелее Земли, но такая тусклая, что её не видно ни в один телескоп. Но даже невидимый объект можно выдать теплом.

Повар добавляет в тесто больше сахара — и пирог получается другим. Так и звезда: состав её «теста» — облака газа и пыли, из которого рождаются планеты, — определяет, какие миры появятся вокруг неё.

Звезда GJ 436 — тусклый красный карлик, а вокруг неё ходит планета размером с Нептун, но по орбите, наклонённой почти вертикально. Астрономы 18 лет снимали спектр этой звезды, чтобы следить за её пятнами и вспышками. И вдруг в данных проступил ритм, который не совпадал ни с вращением звезды, ни с её 8-летним циклом активности.

Каждые 1151 год семь планет Солнечной системы — от Меркурия до Нептуна — оказываются почти в тех же точках своих орбит. Разброс их положений меньше градуса, как будто небесный механизм заводится на один и тот же лад. Этот ритм нашли, сравнив положения планет за 2600 лет по точным таблицам движения небесных тел.

Телескоп «Кеплер» годами следил за тысячами звёзд и находил планеты по крошечным провалам в их свете, когда планета проходит перед звездой. Такой проход, или транзит, позволяет измерить размер планеты, но не форму её пути.

В чрезвычайно далёкой галактике зажглась своего рода космическая неоновая вывеска: почти всё её излучение исходит от раскалённого газа, а звёзды буквально теряются в этом сиянии. Инструменты «Джеймса Уэбба» зафиксировали, что газ — смесь водорода и гелия — разогрет настолько, что светится сам, без помощи звёзд.

Над полюсами Юпитера бушуют полярные сияния — там электроны разгоняются электрическими полями и врезаются в верхние слои атмосферы, заставляя газ светиться. Но не все электроны летят вниз. Часть из них, как выяснилось, получает толчок в противоположную сторону — прочь от планеты, вглубь космоса.

Грозовое облако копит электричество, как батарейка перед вспышкой. Разрядиться оно может двумя способами: молнией или рождением частиц с крошечным зарядом — их называют миллизаряженными. Такие частицы почти невидимы для приборов, но их след можно поймать по тому, как часто сверкают молнии. Авторы работы сравнили грозы на разных планетах Солнечной системы.

Звезда GJ 504 — почти двойник нашего Солнца по возрасту — демонстрирует необычайно резвое вращение: полный оборот она совершает всего за 3,4 земных дня, при этом активно излучая в рентгеновском диапазоне. Для сравнения: типичные звёзды-ровесницы Солнца вращаются куда медленнее, словно утратив былую энергию.