Изгибы специально спроектированной детали — словно письмена, в которых зашифрованы все упругие свойства материала. Раньше эти свойства выясняли, испытывая множество прямоугольных кусочков, чтобы настроить стандартную модель упругости — почти как учить язык по отдельным словам. Теперь же одна деталь с выступами и выемками, нагруженная определённым образом, деформируется так, что весь «текст» материала становится видимым сразу. Это напоминает спектроскопию в астрономии: по узору деформаций мы читаем скрытые характеристики, как по спектру — состав звезды.

Оптимальную форму рассчитывает алгоритм, подбирая геометрию под свойства материала — особенно если он неодинаков в разных направлениях, как дерево или углепластики. Роберт Гук первым описал упругость, но современный подход переворачивает его наследие: вместо набора тестов — один точный вопрос.

Удивительно, что такой «одноразовый» эксперимент часто даёт более точные параметры, чем классическая серия из сотен измерений. Сложная форма работает как фильтр: она гасит шум и выпячивает суть.