Обычный магнит всегда держит при себе два полюса — северный и южный. Разломи его пополам, и каждый осколок тут же обзаведётся собственной парой. Но глубоко в теории частиц живёт странный образ: монополь — частица, несущая лишь один магнитный заряд, одинокий полюс без напарника. Такие объекты сами собой появляются в моделях, которые пытаются сшить все силы природы в единое полотно, и заодно подсказывают, почему электрический заряд всегда набирается порциями, кратными заряду электрона.
Если монополи реальны, их поток должен прошивать нашу Галактику насквозь. И здесь вступает простое соображение: магнитное поле Млечного Пути живёт миллиарды лет, а значит, пролетающие частицы не могут высосать из него чересчур много энергии. Эту границу называют пределом Паркера — в честь учёного, который первым связал долгую жизнь галактического поля с допустимым потоком монополей. Авторы свежей работы строят самосогласованную версию этого предела, опираясь на низшую колебательную моду галактического динамо — тот самый механизм, что поддерживает магнитное поле Галактики, превращая движение плазмы в электрические токи.
Новизна в том, что теперь учтены мелкомасштабные турбулентные поля. Они не только служат затравкой для роста основного поля, но и подхватывают монополи, разгоняя их и меняя скорость ещё до того, как частицы начнут отбирать энергию у упорядоченного поля. Это делает классический предел Паркера более строгим для малых и средних масс монополя. Важный итог: полученные ограничения не шатаются от первичных магнитных полей — тех, что могли существовать в ранней Вселенной. Если бы такие поля оказались слишком сильны, их бы уже заметили по другим каналам: например, по линиям поглощения водорода в спектрах далёких объектов или по сигналу от облаков нейтрального водорода на заре космоса.
Если бы монополь пронзил детектор, он оставил бы след, который ни с чем не спутаешь, — словно компасная стрелка дёрнулась один-единственный раз и замерла навсегда.
В романе Ларри Нивена «Защитник» герои охотятся за магнитным монополем, способным уничтожить звезду, — фантастика, но поиск реальных монополей идёт уже полвека.