Две нейтронные звезды сближаются по спирали и сталкиваются. Рождается гравитационная волна — рябь в пространстве-времени, короткая гамма-вспышка и тусклое свечение, которое астрономы называют килоновой. Но иногда сигнал проходит мимо тяжёлой галактики. Её гравитация работает как линза: искривляет путь света и гравитационных волн, создавая эхо — повторное или усиленное изображение.
Авторы работы рассчитали, как часто будущие обсерватории смогут ловить такие линзированные события. Гамма-телескопы даже с чувствительностью в десять раз лучше нынешних будут видеть лишь одну вспышку за десять лет — примерно 0,1 события в год. Это крошечная доля от всех линзированных гравитационных волн. Зато телескоп, похожий на RST (римский космический телескоп имени Нэнси Грейс Роман), сможет разглядеть килоновую в инфракрасном свете до 0,5–0,6 раза в год. А рентгеновская обсерватория вроде ATHENA за десятилетие поймает до пяти таких событий.
Такой подход превращает каждое линзированное слияние в мини-лабораторию. Даже редкие события обещают точные измерения, если знать, где искать. Учёные предложили стратегию: сначала ловить гравитационную волну детекторами Cosmic Explorer и Einstein Telescope, а потом наводить телескопы на уже известные галактики-линзы в том же участке неба. Это повышает шансы увидеть слабую килоновую в 15–30% случаев.
Килоновая светит в тысячу раз ярче обычной новой звезды, но в сотню раз тусклее сверхновой — и гаснет за несколько дней. Найти её без точной наводки почти невозможно.
В рассказе «Свет далёкой Земли» астрономы ловят искажённый гравитацией сигнал от чужой цивилизации — но там линза работает как кривое зеркало, а тут как точный инструмент.