В раскалённом котле ранней Вселенной вакуум, словно переохлаждённая жидкость, мог вскипать пузырями новой фазы. Долгое время физики возлагали надежды на эти пузыри как на источник первичных чёрных дыр (ПЧД) — идеальных кандидатов в тёмную материю. Их невидимую руку в спиральных галактиках впервые разглядела Вера Рубин. Но недавно сценарий едва не был похоронен: выяснилось, что контраст плотности, критичный для коллапса, зависит от калибровки. В физической сопутствующей калибровке он оказался примерно на порядок меньше, чем считалось. Казалось, призрачные ПЧД, когда-то обсуждавшиеся Стивеном Хокингом, так и останутся гипотезой.

Перелом произошёл, когда теоретики поняли, что ключ — в темпе разогрева. Если скрытый сектор взаимодействует с нашей Стандартной моделью лишь через слабое кинетическое смешивание с тёмным фотоном, то после фазового перехода Вселенная не вспыхивает мгновенно, а медленно тлеет. Возникает эра доминирования вещества, длящаяся более тысячи хаббловских времён. Эта затяжная пауза напоминает искусный приём су-вид: никакого обжигающего пламени — только точная температура, при которой даже самое жёсткое мясо становится нежным. Так и возмущения: в быстром сценарии они сгорают, не успев расцвести, а здесь, словно пряности в долгом томлении, медленно набирают силу и схлопываются в чёрные дыры. Математика гравитационного коллапса, некогда развитая Кипом Торном в контексте гравитационных волн, здесь обретает новую жизнь.

Численное моделирование стохастического зарождения пузырей показывает: при температурах вакуумного перехода порядка 10⁶ ГэВ и параметре β/$H_n$ ≈ 8–18 рождаются ПЧД астероидных масс (10²⁰–10²² г). Эти крохи, весом с гору, но размером меньше атомного ядра, могут оказаться всей тёмной материей. Сценарий распахивает двойное окно для наблюдений: будущие детекторы гравитационных волн смогут уловить рябь от их рождения, оставляющую отпечаток на истории расширения Вселенной.

Так калибровочная инвариантность и медленный разогрев — вчерашние препятствия — становятся изящным рецептом рождения тёмной материи. Модель сплетает физику частиц и космологию, оставляя интригующие вопросы: как повлияет несферический коллапс и угловой момент? Каким будет спектр гравитационных волн? В этой медленной готовке ещё много слоёв, но главное блюдо уже появилось: первичные чёрные дыры возвращаются на стол науки. И пока мы гадаем, не из этих ли невидимых крох соткана тьма между звёзд, одна деталь отрезвляет: их рождение требует энергий в миллионы раз выше возможностей Большого адронного коллайдера. Космический су-вид работает при температурах, которые нам пока не покорить.