Представьте, что вы пытаетесь сфотографировать крылья колибри обычной камерой — получится лишь размытое пятно. Чтобы запечатлеть их чётко, делают множество быстрых кадров с разных ракурсов и объединяют в одно изображение. Похожий принцип лежит в основе квантовой томографии: учёные восстанавливают квантовое состояние объекта, комбинируя множество «снимков» — результатов измерений. В лаборатории для этого «ощупывают» колебания крошечного зеркальца лазерным лучом. Отслеживая изменения света — его интенсивности или фазы, — исследователи реконструируют квантовое состояние движения зеркальца.

Но что, если гравитация не подчиняется квантовым законам? Теория Шрёдингера–Ньютона предполагает, что гравитация остаётся классическим полем — непрерывным и не квантуется. В таком случае собственное гравитационное притяжение зеркальца заставляет его дрожать в такт с проводимым измерением. Это похоже на трясущуюся камеру, которая движется синхронно с объектом съёмки: вместо размытого пятна вы внезапно получаете подозрительно чёткий кадр. Полученная «фотография» нарушает фундаментальный запрет — ограничение точности, установленное принципом неопределённости Гейзенберга. Согласно этому принципу, нельзя одновременно точно измерить координату и импульс частицы; здесь же возникает иллюзия сверхточного измерения, словно невозможный сверхчёткий кадр.

Именно такие аномалии станут сигналом: если они появятся в эксперименте, это укажет на классическую природу гравитации. Так открывается путь к лабораторной проверке природы гравитации. Если же гравитация окажется квантовой, то гравитационные волны предстанут не просто рябью пространства-времени, а потоком частиц — гипотетических гравитонов.