26 марта 2026 года китайско-европейская обсерватория Einstein Probe поймала рентгеновскую вспышку, которая длилась чуть больше четверти часа. Тысяча секунд. Телескоп WXT на её борту зарегистрировал резкий рост излучения, а затем плавный спад — как если бы кто-то вскрикнул в тишине, и эхо медленно затихло. Астрофизики назвали событие EP260321a.
Этот крик принадлежал звезде. Вернее, её сверхновой — взрыву, которым заканчивают жизнь светила в десятки раз тяжелее Солнца. Ещё в 1930-х Фриц Цвикки предсказал, что рождение сверхновой начинается с шокового прорыва: ударная волна от коллапса ядра пробивает внешние слои и вырывается в космос, словно голос через преграду. Но засечь этот миг удавалось единицам — до EP260321a единственным надёжным примером была сверхновая SN 2008D.
Причина долгого «крика» EP260321a крылась в необычно плотной среде. Моделирование показало: ударная волна шла через газовую оболочку — мощный звёздный ветер, который звезда сбросила незадолго до смерти. Темп потери массы достигал 1.2×10⁻³ солнечных в год; сохранись он дольше, звезда истаяла бы за тысячу лет. Но ветер дул считанные дни: по оценкам, масса всего кокона — около 10⁻⁵ M☉, собранного в пределах радиуса ~350 солнечных. Именно этот плотный газ заставил ударную волну замедлиться и растянул вспышку до тысячи секунд.
Когда оболочка наконец прорвала внешний край кокона — примерно через 1200 секунд после начала, — светимость резко упала. Кривая блеска, вычисленная по полуаналитической модели, легла в наблюдаемые точки почти идеально. Спектр излучения, близкий к планковскому с температурой 1.6 миллиона кельвинов, дополнительно указал на неравновесные процессы: закон Стефана-Больцмана предсказывает более высокую температуру для такой светимости. Значит, излучающая область охлаждается быстрее, чем успевает прийти в равновесие, — и это тоже говорит о плотном ветре.
Так рентгеновский прорыв рассказал о последних днях звезды. Её предсмертный крик донёс сквозь газовую завесу весть: незадолго до коллапса, возможно из-за волнового нагрева на стадии горения кремния, она исторгла крохотное облачко. Именно такие облачка — почти невидимые, но способные породить ярчайшие вспышки — становятся чувствительными индикаторами финальной эволюции массивных звёзд. Каждый новый прорыв приближает нас к расшифровке этих сигналов.
Если бы такой же темп потери массы сохранялся всю жизнь звезды-прародителя, она сбросила бы несколько солнечных масс — значит, усиленный ветер дул лишь короткое время, вероятно, из-за волнового нагрева на стадии горения кремния.
Рентгеновский «крик» умирающей звезды напоминает финальную передачу сигнала в романе «Солярис» Станислава Лема, где океан посылает загадочные всплески, несущие информацию о своей структуре.