Воздушный шар надувают, но с каждым нажатием насоса резина не просто растягивается — она слегка меняет свою эластичность. Похожим образом работает гравитация в новой модели: не как жёсткая сцена для космического спектакля, а как живой материал, отзывающийся на каждую крупицу вещества.

В привычной космологии тёмная энергия — это отдельный ингредиент, заставляющий Вселенную расширяться всё быстрее. Здесь же ускорение возникает само собой. Связь между геометрией пространства (его «не-метричностью», то есть способностью менять длины и углы при переносе тел) и материей делает расширение неравномерным. Авторы проверили эту идею на трёх независимых линейках. Первая — барионные акустические осцилляции: застывшие звуковые волны ранней Вселенной, которые сегодня видны как предпочтительное расстояние между галактиками. Оно составляет около 490 миллионов световых лет — словно эхо Большого взрыва застыло гигантской гребёнкой. Вторая линейка — «космические хронометры», старые звёзды, чей возраст известен почти как у музейных экспонатов. Третья — гравитационно-волновые стандартные сирены, слияния нейтронных звёзд, расстояние до которых измеряют по дрожи пространства, а не по свету.

Расчёты с этими данными показали, что модель не просто не хуже общепринятой ΛCDM, а в некоторых деталях даже точнее описывает переход от замедленного расширения к ускоренному. Этот переход случился около 6 миллиардов лет назад. Параметр уравнения состояния — величина, показывающая, как «давит» расширение — получился близким к минус единице, но слегка гуляющим со временем. Словно маятник, который никак не замрёт в одной точке. Такое поведение напоминает квинтэссенцию — гипотетическое поле, которое не постоянно, а медленно эволюционирует.

Такой подход не отменяет тёмную энергию, а встраивает её в саму ткань гравитации. Будто резина воздушного шара сама решает, когда растягиваться быстрее. Возможно, загадка ускорения Вселенной скрывается не в новом веществе, а в нашем неполном понимании старой знакомой — гравитации.