Вы один из авторов этой статьи? Напишите нам с рабочей или университетской почты, указав arXiv ID этой статьи, и мы подтвердим вас и дадим доступ к редактированию этой страницы.
Вы автор работы и видите, что мы что-то упустили или поняли неточно? Напишите нам: тема письма уже содержит номер статьи. Мы прочитаем, учтём и поправим разбор.
После взрыва сверхновой сверхновой остаётся нейтронная звезда нейтронная звезда — шар размером с город, состоящий из невообразимо плотной материи и совершающий сотни оборотов в секунду. Любая крошечная неровность на её поверхности заставила бы звезду покачиваться, словно несбалансированный волчок, и она начала бы едва уловимо «гудеть» сквозь ткань пространства. Этот гул представляет собой гравитационную волну гравитационную волну — рябь в пространстве-времени пространстве-времени, существование которой предсказал Альберт Эйнштейн.
Астрономы настроили детекторы LIGO, созданные при участии таких учёных, как Райнер Вайсс, на 34 подобные вращающиеся звезды, пытаясь уловить их гул. В ходе самого масштабного на сегодня поиска они не услышали ничего.
Эта тишина красноречива: Крабовидный пульсар тратит на гравитационные волны менее 0,04% своей энергии вращения. Если такая гладкость характерна для всей Вселенной, то нейтронные звёзды оказываются круглее любого известного нам объекта. И если мы когда-нибудь уловим их слабый шёпот, это откроет окно в изучение самой плотной материи во Вселенной.
A teaspoon of neutron star stuff weighs about 10 billion tons — like packing Mount Everest into a sugar cube.
