рассеянный свет

В июле 1969 года, когда «Аполлон-11» летел к Луне, астронавты заметили нечто необычное: короткие вспышки света, которые появлялись даже с закрытыми глазами. Сначала это списали на усталость, но вспышки повторялись у разных экипажей. Постепенно стало ясно: виноваты космические лучи — поток заряженных частиц, летящих сквозь космос с огромной скоростью.

Вы слушаете далёкий шёпот звёзд, а рядом кто-то постоянно двигает стул. В гравитационно-волновых телескопах эту роль играет рассеянный свет — он отражается от дрожащих поверхностей и создаёт ложные сигналы. Особенность таких помех в том, что они выглядят как повторяющиеся дуги на частотно-временной карте, словно серия арок, уходящих вдаль.

Пламя свечи дрожит от сквозняка, но не гаснет — язычок лишь на миг меняет очертания и возвращается. Примерно так же ведут себя световые скирмионы — крошечные вихри в поле луча, напоминающие закрученные водовороты. До недавнего времени их получали только в идеальном, ровном свете лазера. Малейшая рябь — и вихрь рассыпался.

Реликтовое излучение — это слабое свечение, оставшееся после Большого взрыва, как остывающий след от костра. В нём зашифрованы гравитационные волны, которые могли возникнуть в первые доли секунды, когда Вселенная раздувалась быстрее света. Но между нами и этим древним светом висит пыль нашей Галактики.

Когда на нейтронной звезде вспыхивает рентгеновский взрыв, её атмосфера раскаляется до миллионов градусов. Свет, который мы ловим телескопами, проходит через этот плотный слой газа — и по дороге сильно меняется. Спектр становится не таким, как у идеальной печки: одни цвета усиливаются, другие гаснут.

Планету-одиночку KMT-2024-BLG-0816, одну из множества свободно плавающих планет — то есть тел планетной массы, не привязанных гравитацией ни к одной звезде, — обнаружили благодаря эффекту гравитационного микролинзирования.