Массивное скопление галактик работает как гигантская гравитационная линза: его чудовищная тяжесть искривляет ткань пространства-времени, и свет далёких объектов, огибая этот прогиб, усиливается и расщепляется на множественные изображения. Именно такой естественный увеличитель помог телескопу Джеймса Уэбба заметить тусклую вспышку сверхновой — финального взрыва массивной звезды — в ничтожно малой галактике на краю видимого мира.

Сверхновая, получившая обозначение SN Eos, взорвалась, когда Вселенной был всего миллиард лет. Её свет шёл до нас 13 миллиардов лет, и по пути искривлённое пространство-время скопления отклонило его, создав множественные изображения — астрономы наблюдают не одну, а несколько копий одной и той же вспышки. Ключом к разгадке стал спектр — разложенный по длинам волн свет вспышки: он показал, что звезда-прародительница почти не содержала элементов тяжелее гелия. В астрофизике такие элементы условно называют «металлами» (это не железо и не медь, а все химические элементы, синтезированные звёздами, — углерод, кислород, неон и прочие). Это первое прямое доказательство, полученное непосредственно из спектра взрыва, того, что массивные звёзды действительно рождались в бедной металлами молодой Вселенной.

Каждая такая находка — дополнительная линза, сквозь которую мы чётче видим раннюю эпоху. Она позволяет вычислить, как часто загорались первые звёзды и как быстро росли галактики, опираясь на прямое наблюдение химического состава взорвавшейся звезды.