технология квантовых сетей

Капля чернил в стакане воды расплывается причудливыми завитками. Так и квантовая частица, обмениваясь энергией с окружением, меняет своё состояние сложным и запутанным образом — этот процесс называют квантовой динамикой открытых систем.

Квантовые сети будущего напоминают Вавилонскую башню: каждый узел говорит на своём наречии. Одни хранят информацию в поляризации фотона — направлении колебаний световой волны. Другие — во временных битах, то есть в том, когда именно пришёл импульс. А длины волн и вовсе разные: атомы излучают в видимом диапазоне, а оптоволокно лучше пропускает инфракрасный.

Когда-то Ричард Фейнман увидел в квантовых системах вызов для классических компьютеров. Теперь мы стоим перед обратной задачей: понять, что именно смоделировал квантовый процессор. Среди рождённых им состояний есть настоящие «чёрные ящики» — топологические фазы материи.

Камень падает в пруд, и по воде расходятся круги. Они отражаются от берега, накладываются друг на друга, гаснут. Всё это движение разворачивается в пространстве. Но что случится, если сам пруд на миг изменит глубину или плотность — не в одной точке, а повсюду и сразу? Временная граница — это именно такой скачок свойств во времени, а не в пространстве.

Обычный почтовый конверт имеет прямоугольную форму, и письмо внутри неё не меняет свойств конверта. С фотонами — частицами света — ситуация иная: их «форма» во времени может быть разной, и эта форма сама по себе несёт информацию.

Обычный лазерный луч, несущий квантовые ключи, дрожит от малейшего движения — как фонарик в руке бегущего человека. Дрон вибрирует, вездеход трясётся, и код рассыпается. Авторы работы придумали, как на ходу выравнивать поляризацию света (направление его колебаний) на обоих концах линии.

Представьте две частицы, которые ведут себя так, будто между ними существует телепатическая связь: измерение состояния одной мгновенно определяет состояние другой — на любом расстоянии. Альберт Эйнштейн называл это «жутким дальнодействием».

Обычное оптоволокно — как стеклянная нить, по которой бежит свет. Но когда по ней одновременно посылают слабые квантовые сигналы (отдельные фотоны) и мощный классический лазерный свет, возникает беда. Стекло слегка рассеивает свет — это называется рамановским рассеянием. Оно создаёт шум, который забивает квантовые сигналы, как громкая музыка мешает расслышать шёпот.

Обычная квантовая связь напоминает почту, которая отправляет письма строго по одному. Если путь длинный, ответа приходится ждать неприлично долго. Физики ускорили процесс, запуская сразу десять «почтовых грузовиков» — световых импульсов — в одно оптоволокно, но в разные временные окна.

Луч видимого света входит в облако из миллиардов атомов рубидия, охлаждённых почти до абсолютного нуля, и выходит с другой стороны уже в телекоммуникационном диапазоне. Так выглядит работа переводчика, который не теряет смысл фразы: атомы принимают фотон на «языке» 795 нанометров и отдают его на «языке» 1367 нанометров, пригодном для путешествий по оптоволокну.

Квантовые вычисления обещают революцию, но их реальная сила раскроется только в сети. Лучшие «мозги» — сверхпроводящие кубиты — общаются на микроволновых частотах. Идеальные «курьеры» — оптические фотоны — летят в сотнях терагерц. Прямая стыковка невозможна.

Квантовая запутанность долго оставалась диковинкой — «жутким дальнодействием», по выражению Эрвина Шрёдингера, которое нарушает привычную картину мира. Но в 2008 году физики поняли: запутанность можно использовать не только для передачи битов, но и для телепортации энергии.

Один квантовый процессор — как один музыкант. Сыграть простую мелодию он может, но для симфонии нужен оркестр. Чтобы решать задачи, требующие огромных вычислений, процессоры нужно соединять в сеть.