оптическая связь

В 1980-х годах соревнование DARPA по распознаванию речи положило конец спору между статистическими методами и рукописными правилами, задав единый стандарт для всей области. Для речевых нейроинтерфейсов, переводящих мозговую активность в слова, такого общего эталона до сих пор не было: каждая система использует свой словарь, способ записи и тип речи.

Свет, рождающийся при влёте быстрого электрона в материал, обычно считают изотропным — одинаковым во всех направлениях. Но в кристаллах, где оптические свойства зависят от направления, это не так. Проведите рукой по бархату: в одну сторону он гладкий и блестит, в другую — тёмный и шероховатый. Так и кристалл по-разному реагирует на свет в зависимости от своей ориентации.

Обычный фонарь излучает свет во все стороны, и уже через пару десятков метров его луч ослабевает настолько, что едва освещает стену. Атмосфера рассеивает фотоны, а ветер и тепловые потоки дополнительно искажают волновой фронт. Но если проложить для света невидимую трубу прямо в воздухе, луч пойдёт по ней, как вода по шлангу.

Квантовые сети будущего напоминают Вавилонскую башню: каждый узел говорит на своём наречии. Одни хранят информацию в поляризации фотона — направлении колебаний световой волны. Другие — во временных битах, то есть в том, когда именно пришёл импульс. А длины волн и вовсе разные: атомы излучают в видимом диапазоне, а оптоволокно лучше пропускает инфракрасный.

Пассивные датчики общаются, отражая радиоволны, словно эхо. Экономия энергии налицо, но множество отражений сливается в интерференционную «кашу». Это напоминает хор, где каждый певец твердит своё без дирижёра. Новый подход каждому датчику задаёт особый ритм — цифровой код. Приёмник, как опытный хормейстер, различает партии по этому ритму, даже если сигналы приходят одновременно.

В безмолвном океане Галактики зрелые цивилизации, вероятно, давно избрали неожиданную стратегию: вместо громогласных маяков они рассеивают тихих светлячков — автономные межзвёздные лазерные маяки, дрейфующие в пустоте и роняющие микросекундные вспышки. Эти «семена контакта» не привязаны к родным звёздам и не гаснут в их сиянии.

Данные в интернете путешествуют со скоростью света по оптоволокну. В классических сетях задержки не критичны, но для квантовой связи нужна идеальная синхронизация: фотоны — частицы света с закодированной информацией — должны сойтись на детекторе в один миг.

Свет может быть не просто лучом, а точнейшей линейкой. Если взять очень короткие вспышки — короче, чем взмах крыла мухи, — и пустить их одна за другой, получится оптическая гребёнка: набор цветов, отстоящих друг от друга на строго одинаковые промежутки, как зубья расчёски. Такая радуга позволяет измерять расстояния, время и состав веществ с немыслимой точностью.

Два почтовых ящика на разных концах города. Опускаешь письмо в один — и точно такое же мгновенно появляется во втором. Примерно так работает квантовая запутанность: две частицы ведут себя как единое целое, даже если их разнести далеко друг от друга.

Свет можно использовать как курьера, который переносит секретные сообщения. Но чтобы курьер не потерял ни одной буквы, его нужно очень быстро встречать и проверять. Новый чип из тонкой плёнки ниобата лития — как турникет, который открывается и закрывается за миллиардные доли секунды, пропуская световые импульсы в нужный момент.

Обычный почтовый конверт имеет прямоугольную форму, и письмо внутри неё не меняет свойств конверта. С фотонами — частицами света — ситуация иная: их «форма» во времени может быть разной, и эта форма сама по себе несёт информацию.

Свет может нести информацию быстрее, чем любая электроника. Но обычно между компьютером и лазером стоит цифро-аналоговый преобразователь — устройство, которое превращает нули и единицы в электрические сигналы. Оно и тормозит весь процесс. Новый передатчик обходится без этого посредника.

Зелёный луч фонарика ныряет в бассейн и достаёт до дна, почти не ослабев. Вода прозрачна именно для зелёного света, поэтому его используют для связи под водой. Но чтобы передать видео или данные с датчика, свет нужно очень быстро включать и выключать — миллиарды раз в секунду. Обычные лазеры для этого слишком медленные и нестабильные.

Обычное оптоволокно — как стеклянная нить, по которой бежит свет. Но когда по ней одновременно посылают слабые квантовые сигналы (отдельные фотоны) и мощный классический лазерный свет, возникает беда. Стекло слегка рассеивает свет — это называется рамановским рассеянием. Оно создаёт шум, который забивает квантовые сигналы, как громкая музыка мешает расслышать шёпот.

Термос с жидким ксеноном, охлаждённый до минус ста градусов. Внутри — чувствительные датчики, которые ловят редкие сигналы от частиц тёмной материи. Чтобы вывести эти сигналы наружу, обычно используют медные кабели. Но на длинном пути сигнал слабеет, а соседние кабели начинают «перешёптываться» — это называют перекрёстными помехами.

Обычный свет — это поток независимых частиц: фотоны пролетают друг сквозь друга, не замечая соседей. Но в сверхпроводящих цепях, охлаждённых почти до абсолютного нуля, ситуация меняется. Там фотоны путешествуют по узким дорожкам из металла, и если в эти дорожки встроить крошечные элементы, называемые джозефсоновскими переходами, свет начинает «чувствовать» сам себя.

Обычная квантовая связь напоминает почту, которая отправляет письма строго по одному. Если путь длинный, ответа приходится ждать неприлично долго. Физики ускорили процесс, запуская сразу десять «почтовых грузовиков» — световых импульсов — в одно оптоволокно, но в разные временные окна.

Квантовые вычисления обещают революцию, но их реальная сила раскроется только в сети. Лучшие «мозги» — сверхпроводящие кубиты — общаются на микроволновых частотах. Идеальные «курьеры» — оптические фотоны — летят в сотнях терагерц. Прямая стыковка невозможна.