тёмная материя из ультралёгких частиц

Старый звёздный шар, собравший сотни тысяч солнц, миллиарды лет кружит по окраине карликовой галактики. По расчётам он давно должен был рухнуть в центр, как тяжёлый камень в киселе. Но шар держится на месте, и этот факт не даёт покоя астрофизикам уже несколько десятилетий.

Восемь ярких точек на радионебе. Это один и тот же квазар HS 0810+2554, чей свет прошёл сквозь гравитационную линзу — массивную галактику на переднем плане. Но обычное объяснение с гладким распределением тёмной материи в линзе оставляет зазор: предсказанные положения точек расходятся с наблюдениями на несколько миллисекунд дуги.

Внутри суперкомпьютера пятнадцать устойчивых волновых сгустков — солитонов — сталкиваются, чтобы сформировать гало тёмной материи. Эти волны подчиняются уравнению, которое в начале XX века вывел Эрвин Шрёдингер для электронов, но теперь они рисуют портрет гигантского галактического кокона.

С тех пор как Фриц Цвикки заметил, что скопления галактик движутся слишком быстро, а Вера Рубин измерила вращение спиральных рукавов, тёмная материя остаётся главной загадкой космологии.

Ранняя Вселенная на красном смещении z>7 была ареной безудержного роста: чёрные дыры с массами до миллиарда солнечных уже сверкали как квазары, поглощая газ с чудовищной скоростью. Как эти исполины успели вырасти за столь малый срок — одна из острельших загадок астрофизики.

Когда две частицы тёмной материи сближаются, они могут притягиваться сильнее, чем ожидалось. Это явление называют усилением Зоммерфельда — оно работает как невидимая пружина, которая сжимается перед ударом. Долгое время считалось, что пружина сжимается тем сильнее, чем медленнее частицы подходят друг к другу.

Тёмная материя — невидимая субстанция, проявляющая себя лишь через гравитационное воздействие: она искривляет свет далёких галактик, подобно незримому окну, меняющему ход лучей.

Застывшее тесто для кекса усеяно крошечными изюминками. Если тесто однородное, все изюминки разбухнут одинаково, и кекс получится ровным. Но если в тесте есть уплотнения — одни участки слаще, другие более пресные, — то и изюм распределится неравномерно: где-то его будет густо, а где-то пусто.

Умирающая звезда — это не просто угасание. В последние мгновения ядро, лишённое топлива, с колоссальной скоростью сжимается само в себя. Классическая гравитация не оставляет выбора: если масса достаточно велика, рождается чёрная дыра — область, откуда не выйти даже свету.

Два тяжёлых шара кружатся на поверхности пруда. От них расходятся круги — это гравитационные волны. Когда шары сближаются, волны уносят энергию, и круги становятся чаще. Астрономы ловят такую рябь от пар сверхмассивных чёрных дыр — они в миллиарды раз тяжелее Солнца и сидят в центрах далёких галактик. Но в пруду может быть не только вода.

Вселенная пронизана невидимой субстанцией — тёмной материей, чьё гравитационное влияние очевидно, но состав остаётся загадкой. Одна из гипотез предполагает, что она состоит из сверхлёгких частиц, масса которых настолько мала, что они проявляют волновые свойства, образуя своего рода космическую рябь.

В первые мгновения после Большого взрыва космос напоминал гигантский остывающий пруд. Как вода, замерзая, покрывается сеткой трещин, так и остывающая Вселенная могла растрескаться — но не льдом, а тончайшими нитями чистой энергии. Эти нити называют космическими струнами.

Тёмная материя — невидимая субстанция, которая держит галактики вместе, но до сих пор ускользает от прямых наблюдений. Детектор BULLKID-DM спроектирован так, чтобы ловить частицы-кандидаты с массой около 1 ГэВ (примерно как у протона) и очень слабым взаимодействием с обычным веществом — сечение меньше $$10^{-40}$$ см². Это как пытаться услышать шёпот в шумном городе.

Телескоп Джеймс Уэбб зафиксировал в ранней Вселенной необычные объекты — «красные точки», компактные образования размером в десятки световых лет. Спектральный анализ их излучения выявил характерный цвет водорода, однако в рентгеновском диапазоне эти объекты практически неразличимы.

Галактика NGC 3627, спиральная красавица в созвездии Льва, хранит след, который не вписывается ни в один стандартный сценарий. Узкая полоса холодного газа — молекулярный след — тянется более чем на 8 килопарсек (тысяч парсек, примерно 3260 световых лет каждая) при ширине около 200 парсек. Это как нить длиной с футбольное поле и толщиной с карандаш.