туманность

В 1054 году в созвездии Тельца вспыхнула звезда. Свет от её гибели был так ярок, что её видели днём почти месяц — китайские астрономы записали это в хроники. Сегодня на том месте расползается Крабовидная туманность, и её клешни — это облака газа, которые до сих пор разгоняет мёртвая звезда в центре.

В далёкой галактике свет от раскалённого газа должен был рассказать о её составе. Телескоп Джеймса Уэбба разложил этот свет в спектр, и астрономы увидели: линии кислорода слишком слабы. Вывод напрашивался сам собой — галактика почти не содержит элементов тяжелее гелия, она из тех первозданных систем, что не успели обогатиться металлами.

Туманность Тарантул — гигантский звёздный питомник в соседней галактике. Там рождаются сотни тысяч звёзд, а их свет подсвечивает облака пыли. Эта пыль светится в инфракрасном диапазоне, и в её спектре видны загадочные полосы. Долгое время астрономы спорили, какие именно молекулы их создают.

Свет далёкой галактики пробивается к нам сквозь собственную пыль. Пыль эта — не ровный туман, а рваные облака, похожие на клочья ваты. Старые модели считали её однородной дымкой, и тогда галактика не сходилась по энергии: слишком много света пропадало в ультрафиолете и слишком мало возвращалось в инфракрасном. Астрономы поступили как повар, который вместо целой картофелины кладёт в суп кубики.

Галактика напоминает город: в центре — яркие огни и плотная застройка, а к окраинам — редкие огни и пустота. Однако если проследить за вращением газа в галактическом диске, обнаружится, что на окраинах скорость почти не падает. Будто невидимые кварталы продолжают поддерживать движение. Астрономы нашли способ нанести этот невидимый город на карту.

Нейтронная звезда — это сверхплотный остаток взрыва сверхновой: масса Солнца упакована в шар диаметром с город. Миллиарды лет она летит сквозь пространство, собирая вокруг себя невидимое вещество — тёмную материю, которая не излучает свет, но притягивает гравитацией.

Два города пережили череду пожаров. В одном ветер разносит пепел далеко за окраины, и небо остаётся чистым. В другом — пепел оседает плотной завесой, окрашивая закаты в багровый. Примерно так же, только в масштабах галактик, работают взрывы сверхновых — финальные вспышки массивных звёзд.

Туманность Ориона — витрина астрофизики, лаборатория по изучению звездообразования у нас под боком. Более века её свет расщепляют в спектры, и каждая запрещённая линия шепчет свою версию того, сколько электронов в кубическом сантиметре. Но версии не совпадают: сера твердит одно, кислород — другое, азот шепчет невообразимое.

Около некоторых молодых звёзд, где недавно завершилось звездообразование, кружатся не просто пылевые кольца, а настоящие поля планетных битв — экстремальные обломочные диски.

Тёмная материя — невидимая основа космической архитектуры — составляет 85% всей массы, но ускользает от прямого наблюдения. В 1920-х Эдвин Хаббл открыл расширение Вселенной и мир галактик, а уже в 1930-х Фриц Цвикки заподозрил скрытую массу в их скоплениях.

В двух миллионах лет от нас, вокруг молодой звезды CI Tau, кружится газопылевой диск — протопланетная колыбель. Наблюдения на ALMA уже показали в нем кольца и зазоры, но самые тонкие детали оставались невидимы: их ширина меньше разрешающей способности инструмента. Астрофизики придумали способ заглянуть за этот предел.

Когда звезда умирает, она превращается в белого карлика — плотный шар из углерода и кислорода размером с Землю. Предсказанные Субраманьяном Чандрасекаром, эти объекты долго считались безжизненными кладбищами.

Рождение планет напоминает работу небесной кузницы. Каменные глыбы — планетезимали — сталкиваются, сплавляясь воедино под действием гравитации. Сильный удар высекает искру: вещество раскаляется добела и светится, подобно остывающему металлу.

В бескрайней ночи космоса галактики сходятся в неспешном гравитационном танце, чтобы слиться воедино. Такие столкновения — не лобовые удары, а скорее медленное движение пальцев сквозь воду, оставляющее за собой вихри и хвосты.

Раскалённый бульон ранней Вселенной остывал неравномерно. В какой-то момент в нём начали лопаться пузырьки новой фазы — как пузырьки пара в закипающей воде. Только эти пузырьки были не из пара, а из нового состояния материи, в котором частицы тёмного сектора слиплись в более крупные комки. Так и могла родиться тёмная материя.

За мгновения до полного солнечного затмения по земле скользят быстрые полосы теней — будто рябь от камешков, брошенных в воду. Это явление, известное как теневые полосы, столетиями ставило учёных в тупик. Оказалось, всё дело в волновой природе света. Солнце — не точечная лампа, а огромный диск. Когда Луна почти полностью закрывает его, остаётся тонкий светящийся серп.

В центре многих галактик прячется невидимое гало из тёмной материи — оно удерживает звёзды на окраинах, не давая им разлететься. Долгое время его описывали как разреженный газ частиц, но новая работа предлагает иной взгляд: тёмная материя может собираться в квантовую каплю.

Цивилизации во Вселенной разделены не только расстоянием, но и пропастью времени. Поиск их следов сродни археологии: вместо руин дворцов — облака космической пыли.

Когда астрономы вглядываются в далёкие миры, они часто видят не чёткие линии водяного пара или метана, а размытый силуэт — словно планета накинула плотную вуаль. Эта вуаль, дымка из органических частиц, ведёт себя как капризная фотопластинка: темнеет под действием жёсткого ультрафиолета, проявляя скрытые химические узоры.

Космический телескоп Джеймса Уэбба заглянул в эпоху, когда расширение Вселенной растянуло свет далёких объектов в красную область, и обнаружил россыпь странных источников — «маленькие красные точки». Их спектры ломали привычные шаблоны: в ультрафиолете они голубые, а в оптике — багровые, словно сквозь вишнёвую пелену.

Юный супер-юпитер TWA5B — раскалённый шар массой в 25 Юпитеров — парит всего в полусотне световых лет от нас. Его тусклое инфракрасное свечение долго скрывало химический состав. Теперь высокоразрешающая спектроскопия с CRIRES+ зарегистрировала призрачный след SiO — монооксида кремния.

Космический телескоп «Джеймс Уэбб» заглянул в эпоху, когда Вселенной было меньше миллиарда лет, и обнаружил там сотни странных объектов. Крошечные, но ослепительно яркие, они сияли глубоким красным цветом — словно раскалённые угли, разбросанные по чёрному бархату космоса.

В сердце молекулярного облака рождается массивная звезда. Её ультрафиолетовый свет ионизирует водород, и облако вспыхивает в линии Лайман-альфа. Но для фотона эта вспышка — не освобождение, а заточение в зеркальном лабиринте. Отражаясь от атомов миллионы раз, он превращается в незримый таран, способный разметать всё вокруг.

В сердце туманности Орёл, на расстоянии около 7000 световых лет от нас, высятся три исполинских газопылевых колонны — Столпы Творения. Их форма знакома многим по снимкам телескопа Хаббл. Теперь же инфракрасная камера Уэбба позволила заглянуть внутрь этих плотных коконов, где рождаются звёзды.

Бросьте в пруд камень — пойдут круги. Нечто похожее происходит внутри компактных сгустков тёмной материи, когда они попадают в особую среду — скалярное поле. Это поле, пронизывающее всё вокруг, способно самопроизвольно усиливаться в недрах таких объектов, словно круги на воде становятся всё выше и заметнее.

Улица, где только что построили дома. Одни сияют чистыми окнами, другие затянуты строительной пылью. Примерно так выглядели галактики, когда Вселенной было всего несколько сотен миллионов лет. Новый телескоп «Джеймс Уэбб» заглянул в ту эпоху и увидел десятки ярких звездных островов. Удивило не их количество, а то, какими разными они оказались.

Телескоп JWST зарегистрировал в молодой Вселенной множество ярких галактик. Их ультрафиолетовое излучение почти не поглощалось космической пылью – мельчайшими твёрдыми частицами, рассеянными в межзвёздном пространстве, – вопреки прежним ожиданиям.

В раскалённой плазме новорождённой Вселенной, когда само пространство ещё звенело эхом Большого взрыва, могли возникнуть объекты, бросающие вызов самой гравитации. Не привычные чёрные дыры — электрически заряженные исполины, астроны.

Кастрюлю с водой только что перестали мешать: воронки и водовороты постепенно успокаиваются, жидкость становится гладкой. Похожий процесс, но в квантовом мире, происходит в сверхтекучем гелии или в облаке ультрахолодных атомов. Только вместо водяных воронок там — невидимые вихревые нити, тончайшие квантовые «смерчи», пронизывающие вещество.

Гигантские скопления галактик — это города из тысяч звёздных островов, удерживаемые вместе гравитацией. Внутри них кипит горячий газ, который светится в рентгеновских лучах. Если скопление недавно столкнулось с другим, в нём появляются сгустки галактик и перекосы в газе — как рябь на воде после брошенного камня.

Светящееся облако в телескопе похоже на клочок тумана, который вот-вот растает. Планетарные туманности — это газовые оболочки, сброшенные умирающими звёздами. Молодые туманности яркие и компактные, но с возрастом они расширяются, остывают и становятся всё прозрачнее, пока не исчезают в межзвёздной среде. Три таких «призрака» удалось поймать астрономам-любителям.

Молодая звезда окружена плоским вращающимся диском из газа и пыли — как тесто для пиццы, которое раскрутили. Внутри такого диска рождаются планеты. Но у трёх звёзд — Elias 2-24, IM Lup и DM Tau — астрономы заметили нечто странное: далеко за краем яркого диска тянется еле различимое, но огромное пылевое гало.

В холодном облаке газа и пыли, которое астрономы называют ТМС-1, недавно нашли два вещества с серой: одно пахнет как горький миндаль, другое — как протухшие яйца. Но серы в таком облаке меньше, чем должно быть. Куда она девается? Похоже, она прячется в крошечных ледяных карманах на поверхности пылинок. Лёд в космосе не похож на каток. Он рыхлый, как снег, и весь в щелях и впадинах.

В огромной космической паутине телескоп Джеймс Уэбб разглядел нечто необычное — крошечные, но яркие красные искры, которые астрономы прозвали «маленькими красными точками». Они светят так, словно внутри бурлит невидимый костер: их спектр похож на букву V, а линии водорода расширены, будто кто-то размазал краску по холсту.

Радиотелескоп FAST в Китае — это гигантская тарелка диаметром полкилометра, спрятанная в естественной воронке среди гор. Она ловит радиоволны из космоса, и в свежем обзоре неба ей попались 70 странных объектов: они испускают радиосигнал, характерный для облаков водорода, но в обычный оптический телескоп на их месте почти ничего не видно.

После Большого взрыва космос заполнила смесь нейтральных газов — преимущественно водорода и гелия. Эта холодная материя окутала Вселенную, словно плотный утренний туман, непроницаемый для излучения. Наступила эпоха, называемая Тёмными веками.

Вокруг молодых звёзд кружатся плоские облака из газа и пыли — как тесто для пиццы, из которого со временем слепятся планеты. В этом облаке есть разные химические элементы, и сера — один из самых капризных: её трудно поймать телескопами, потому что она прячется в твёрдых крупинках или улетает в виде газа.

В облаке тысячи крошечных капель воды висят в воздухе. Чтобы пошёл дождь, им нужно вырасти: слипнуться в большие капли и стать достаточно тяжёлыми, чтобы упасть на землю. Но как именно капли находят друг друга в огромном облаке? Учёные создали компьютерную модель, которая следит за каждой каплей отдельно — как будто у каждой есть свой маленький датчик.

Каждая галактика плавает в невидимом облаке газа, как фрукт в сиропе. Этот газ — остатки стройматериала, из которого собирались звёзды, и он постоянно пополняется новыми порциями из межгалактического пространства. Увидеть его напрямую почти невозможно: он слишком разреженный и холодный.

В холодных облаках межзвёздного газа тянутся длинные плотные нити. В них, как в переполненных инкубаторах, зреют будущие звёзды. Долгое время считалось, что внутри таких нитей всё подчинено гравитации: вещество плавно стекается к центрам, где плотность растёт и в конце концов вспыхивает звезда. Но новые наблюдения показывают иную картину.