монокристалл

Капля отрывается от носика крана, и за ней тянется тонкая нить. В последний миг нить рвётся не в одном месте, а сразу в двух — и между ними повисает крошечный шарик, капля-спутник. Такой "мусор" из побочных капель засоряет печатающие головки, портит микросхемы и сбивает точность дозирования лекарств.

Капля воды на стекле дрожит и переливается — кажется, она живёт своей жизнью. Похожее поведение теперь можно увидеть в мире коллоидов — микроскопических частиц, взвешенных в жидкости. Исследователи смоделировали на компьютере частицы, которые выделяют химические сигналы. Эти сигналы, подобно запахам в воздухе, распространяются вокруг и заставляют соседей либо сближаться, либо отдаляться.

Мозаика из квадратов и треугольников покрывает пол без щелей, но не складывается в простой повторяющийся рисунок. Такой узор — это квазикристалл, твердое тело, где атомы расставлены не периодически, а по рисунку из нескольких волн разной длины. Волны эти несоизмеримы друг с другом, и вместе они создают дальний порядок.

Нейтронная звезда — это город, стиснутый до размеров мегаполиса, где материя уплотнена до предела. В самом центре такого города может начаться перестройка: привычные нейтроны и протоны уступают место кварковой плазме — свободным кваркам, из которых состоит почти всё вокруг.

История началась с нехватки массы. В 1930-х Фриц Цвикки, измеряя скорости в скоплениях галактик, первым заподозрил присутствие невидимого вещества. Позже Вера Рубин показала, что окраины спиральных галактик вращаются слишком быстро для видимой материи.

Маятник, который качается сам по себе, без всякого завода, — в квантовом мире такие «маятники» называют кристаллами времени. В них ритмичное движение возникает спонтанно и не затухает. Но до сих пор управлять этим ритмом было почти невозможно: любое вмешательство грозило разрушить хрупкий порядок.

Кристалл похож на строй солдат на плацу: каждый атом на своём месте, и электроны маршируют по нему ровными волнами. Аморфный материал — это толпа на вокзале, где никакого порядка нет, одна сплошная толчея. В такой толпе электрон обычно быстро застревает, словно человек, пытающийся пройти сквозь плотную массу людей.

Выложите пол одинаковыми треугольниками — получится скучный повторяющийся узор. А если хочется, чтобы рисунок никогда не повторялся, но плитка была всего одна? Долгое время математики были уверены: так не бывает. Нужны хотя бы две разные фигуры. Знаменитая мозаика Пенроуза — как раз такой случай: ромбы с острыми и тупыми углами складываются в бесконечно разнообразный, но строго упорядоченный узор.

Горячая ложка в чашке с чаем — тепло бежит по металлу от горячего конца к холодному. В учебниках этот процесс описывают как дрожание атомов, передающих толчки друг другу. Но атомы не просто дрожат — они ещё и поворачиваются, как крошечные волчки. До сих пор у физиков не было единого языка, чтобы описать оба движения разом. Авторы работы построили такой язык.

Кремний — как универсальный строительный блок: из него делают чипы в телефонах, солнечные панели и лазеры. Но если сжать его с огромной силой, атомы перестраиваются в новые узоры — такие формы называют аллотропами. Один из них, Si-XIII, впервые заметили больше двадцати лет назад, но его точный узор оставался загадкой.

Горсть нанокристаллов сульфида свинца, покрытых заряженными молекулами, сама выстраивается в идеальную кристаллическую решётку. Каждый нанокристалл — как кирпичик размером в несколько нанометров, а заряженные молекулы на его поверхности работают связующим раствором.

Временные кристаллы — экзотическая фаза материи, которая демонстрирует периодическое движение не в пространстве, а во времени, даже находясь в основном, невозбуждённом состоянии. Эту идею, напоминающую вечные часы, не требующие завода, впервые предложил Фрэнк Вильчек.

Кристаллы перовскита — это строительные блоки, в которых атомы металла и галогенов складываются в аккуратную решётку. Поменяешь один галоген на другой — и кристалл начнёт светиться другим цветом. Но есть загвоздка: хлор и йод в одной решётке не любят соседствовать, и в крупных кристаллах смесь распадается на отдельные зоны, как масло и вода в стакане.

Два куска графита трутся друг о друга, а сопротивление исчезает, будто их разделила невидимая плёнка масла. Раньше такое видели только под микроскопом, на крошечных пятнышках контакта. Теперь учёные зажали между двумя слоями графита площадку в доли миллиметра и надавили с силой до половины ньютона — как если бы на неё положили небольшое яблоко.