вейвлет-анализ

Волны на поверхности воды обычно разбиваются о любую преграду — камень, сваю, остров. Но что, если расставить препятствия так хитро, что волна их почти не заметит? В новой работе учёные собрали на воде узор из множества точек, расставленных по особым математическим правилам, и пустили по ним волны.

Можно отправить к чёрной дыре короткий радиоимпульс и ждать отражённого эха. Казалось бы, чем короче сигнал, тем лучше он прощупает мельчайшие детали пространства у самого горизонта — той области, откуда даже свет не возвращается. Но природа ставит ловушку: сверхкороткая волна почти насквозь пролетает гравитационный барьер и уходит внутрь дыры.

Физики реализовали трёхмерную андерсоновскую локализацию электромагнитных волн — явление, при котором волны навсегда запутываются в случайном лабиринте из металлических частиц и перестают распространяться.

Лёгкие — это не два мешка, а миллионы крошечных пузырьков, куда заходит воздух и подходит кровь. Чтобы увидеть, как они работают, врачи иногда используют МРТ без контрастного вещества: прибор ловит слабые сигналы от самих тканей. Но сигналы эти похожи на радиоприёмник в грозу — дыхание сбивается, пульс скачет, и картинка разваливается.

Когда два атомных ядра сталкиваются, результат зависит от их энергии и угла разлёта осколков. Обычно такие расчёты требуют огромных вычислительных мощностей, а точность упирается в приближения. Авторы предлагают иной путь: перенести задачу на квантовый компьютер, который естественно описывает квантовую механику. Идея проста, как игра в бильярд.

Чтобы разглядеть тусклую звезду над ярким ночным городом, астрономы применяют метод вычитания кадров: из одного снимка неба вычитают другой, убирая постоянное сияние фонарей и оставляя только переменные объекты.

На дне океана лежат тысячи километров оптоволоконных кабелей. По ним бежит интернет, но сами кабели чувствуют малейшие колебания воды и дна. Если прислушаться к такому кабелю, можно услышать, как поёт синий кит или как дрожит земля за тысячи километров. Учёные подключили к кабелю в заливе Монтерей прибор, который записывает эти колебания.

Сердце бьётся — и на бумажной ленте кардиограммы каждый удар выглядит как острый пик с двумя горбами: быстрый взлёт, затем волна поменьше и снова спуск. Врач смотрит на такую ленту и видит ритм, но форму каждого пика — как именно сокращалась мышца — разглядеть трудно, особенно если запись длится сутки. Новый метод превращает эту ленту в цветной ковёр.

Радиотелескопы, расставленные по всей Земле, ловят волны от далёких чёрных дыр. Но два телескопа, стоящие почти вплотную, видят только размытое пятно — детали им не по зубам. Обычно такие пары считают бесполезными и отбрасывают. А зря: даже размытое пятно хранит подсказки.

Электрокардиограмма похожа на партитуру, где каждая нота — удар сердца. Врач слышит мелодию и замечает фальшивые ноты — аритмию. Но слушать партитуру часами утомительно, поэтому у кровати больного ставят умный датчик.

Климат США — это не прямая линия, ползущая вверх. Это оркестр без дирижёра, где каждая скрипка и каждый барабан играют свою партию, а вместе они создают сложный узор из тёплых и холодных, влажных и сухих лет. Томас Сяо взял 130-летнюю запись этого оркестра — месячные данные NOAA по температуре, осадкам и засухам — и разложил её на отдельные ноты.

Оркестр играет сложную пьесу, и каждая группа инструментов вступает по своему расписанию. Скрипки могут замедлиться, пока духовые держат прежний темп, а ударные вдруг взорвутся дробью. Дирижёр слышит всё сразу, но определить, в какой именно момент изменился ритм у флейт, а не у виолончелей, почти невозможно.