внешнее магнитное поле

Тонкий медный стержень длиной пятнадцать сантиметров медленно скользит поперёк невидимого магнитного пузыря, созданного парой катушек. В центре пузыря, где поле ровное и сильное, стрелка вольтметра стоит на нуле. Стоит сдвинуть стержень к краю, как стрелка оживает, растёт, достигает пика и затем плавно падает.

Оркестр без дирижёра может звучать слаженно, если музыканты чувствуют общий ритм. В мире твёрдых тел роль такого ритма играют фононы: кванты колебаний кристаллической решётки. Когда атомы в подложке начинают двигаться по кругу, они способны передать своё вращение магнитному слою, лежащему сверху, и перевернуть его намагниченность.

Магнитное поле в этой установке должно быть исключительно однородным — ровным, как поверхность идеального стекла: малейшая рябь смажет полезный сигнал. Инженеры собрали две катушки, которые сами компенсируют поле друг друга снаружи, и упаковали их в три слоя ферромагнитных пластин.

Когда две чёрные дыры сливаются, по ткани пространства-времени разбегаются круги — гравитационные волны. Но что, если на месте одной из них не привычная чёрная дыра, а нечто иное — экзотический компактный объект? Теория допускает, что у него нет горизонта событий, а есть отражающая поверхность.

Тонкий бутерброд из двух разных материалов. Через него пропускают электрический ток — и верхний кусочек намагничивается в одну сторону, а нижний в противоположную. Это не фокус, а слоевой эффект Эдельштейна (от английского layer Edelstein effect), который только что описали физики.

Агония одинокой чёрной дыры длится вечность. Но в последние мгновения, когда масса испаряется по закону, открытому Хокингом, она успевает послать радиопрощальный сигнал. Не квантовый шёпот, а классический гул — если только рядом есть магнитное поле.

Свинцовый шар висит над другим свинцовым шаром. По обычным законам тяготения они притягиваются ровно по вертикали — вдоль линии, соединяющей их центры.

Магнетар — это нейтронная звезда с магнитным полем в сотни миллионов раз сильнее, чем у Земли. Если поднести к такому полю обычный магнит, он мгновенно размагнитится, а атомы вытянутся в тонкие нити.

Тонкий лист графина толщиной в несколько микрометров поместили в слабое магнитное поле — и он начал выталкивать его из себя, как губка выталкивает воду, если её сжать. Этот эффект, известный как эффект Мейснера, — фирменный признак сверхпроводника: материала, который проводит ток без потерь.

Кристалл урана-теллура при сильном охлаждении перестаёт сопротивляться току. Прежде чем это случится, при чуть более высокой температуре, его сопротивление ещё можно мерить — и оно рассказывает о форме невидимых дорожек, по которым бегут электроны. Эти дорожки образуют поверхность в пространстве импульсов — как карта, на которой отмечены все разрешённые скорости частиц.

Если поднести к магниту железный гвоздь, он притянется. Внутри магнита крошечные магнитные стрелки атомов смотрят в одну сторону — как солдаты в строю. Но в некоторых кристаллах строй другой: соседние стрелки развёрнуты в противоположные стороны. Такой порядок называют альтермагнетизмом, и его трудно увидеть напрямую.

Магнит не любит, когда его поле проникает внутрь сверхпроводника. Обычный кусок свинца, охлаждённый до криогенных температур, выталкивает магнитные линии — и левитирует над магнитом. Это эффект Мейсснера–Оксенфельда, открытый в 1933 году.

Магнитное поле невидимо, но его можно заставить «светиться». Для этого берут крошечный алмаз с дефектами — местами, где атом углерода заменён азотом, а рядом пустует узел решётки. Такие дефекты, как чувствительные стрелки компаса, реагируют на малейшие изменения магнитного поля и испускают свет разной яркости.