углеродное волокно

Срез эвкалипта толщиной в десятую долю миллиметра кладут под поляризационный микроскоп, и древесина вдруг расцветает: синие, жёлтые, розовые полосы закручиваются спиралями, образуют кольца и вихри. Это не краска, а игра света: целлюлозные нити, из которых состоят клеточные стенки, по-разному пропускают свет в зависимости от своей ориентации.

Глубоко под ногами, в раскалённой мантии, железо ведёт двойную жизнь. Оно может быть двухвалентным или трёхвалентным — как монетка, которая ложится орлом или решкой. От того, какая сторона преобладает, зависит, сколько кислорода останется в каменной оболочке планеты, а сколько уйдёт в ядро.

В мутной грязи, между двумя электродами, выстраиваются длинные цепочки бактерий — тонкие, как микроскопический кабель. Каждая такая нить проводит ток на целый сантиметр, для микроба это настоящий марафон. Секрет в волокнах, вшитых прямо в оболочку клеток: по ним электричество бежит почти без потерь, как по медной жиле.

Кристалл похож на строй солдат на плацу: каждый атом на своём месте, и электроны маршируют по нему ровными волнами. Аморфный материал — это толпа на вокзале, где никакого порядка нет, одна сплошная толчея. В такой толпе электрон обычно быстро застревает, словно человек, пытающийся пройти сквозь плотную массу людей.

В конце 2019 года небо над Австралией стало красным от дыма. Горели леса так сильно, что жар поднимал воздух до высоты, где летают самолёты, — в стратосферу. Там, на высоте десятков километров, дым не просто рассеивался. Он закручивался в огромный воздушный вихрь, похожий на гигантскую воронку. Учёные назвали этот вихрь Кубор — в честь духа неба из мифов австралийских аборигенов.

Тонкая плёнка — как натянутая простыня: чем она тоньше, тем труднее её продавить. Учёные заметили, что плёнки из самых разных материалов — графена, оксида графена, полимеров — при высокоскоростном ударе сопротивляются проникновению снаряда на удивление сильно. И чем тоньше плёнка, тем больше энергии она поглощает на единицу своей массы.

Электрон в металле обычно похож на человека в час пик: он постоянно натыкается на других и теряет направление. Но если убрать препятствия, он может лететь по прямой, как машина по пустому ночному шоссе. Такое движение называют баллистическим — от слова «баллиста», древней метательной машины, которая посылала камень без помех.

В тонком слое кристалла электроны ведут себя иначе, чем в обычном куске металла. Им тесно, они чаще сталкиваются друг с другом и сильнее чувствуют форму решётки. Обычно такие состояния создают искусственно, собирая слои разных материалов. Но иногда природа делает всё сама. Кристалл MoOCl₂ — первый природный материал, в котором электронный газ настолько неоднороден по направлениям, что его называют гиперболическим.

Свет, бегущий по оптоволокну, похож на толпу в узком коридоре: каждый фотон идёт своим путём, и если пути перемешаются, на выходе будет каша. В обычных полых волокнах — тонких стеклянных трубочках, где свет летит по воздуху, а не по стеклу, — две поляризации (направления колебаний световой волны) идут вперемешку.

Представьте себе стопку блинов, где каждый блин намагничен, но направления намагниченности в соседних блинах противоположны. Именно так устроен новый магнитный материал: в каждом атомном слое все магнитные моменты — «стрелки» атомов — выстроены в одном направлении, а следующий слой намагничен строго в обратную сторону.

В потоке космических лучей — частиц, летящих к нам из глубин Галактики, — титан встречается редко. Его ядра почти неотличимы от железа: оба тяжёлые, оба оставляют похожие следы в детекторах.