полное внутреннее отражение

Представьте интерферометр как гигантское ухо, слушающее радиошёпот далёкой галактики. Три антенны, расставленные по континентам, ловят сигнал, и разность их фаз складывается в величину, не зависящую от дрожания атмосферы. Эту величину называют фазой замыкания. Раньше её читали примитивно: ноль — источник симметричен, не ноль — асимметричен.

Свет, падая на обычный пластик, частично отражается — возникает блик, как на оконном стекле. Чтобы подавить эти отражения, на поверхность наносят специальное покрытие из микроскопических элементов, которые гасят отражённую волну.

Когда свет проходит сквозь мутную жидкость, например стакан с разболтанной глиной, он ослабевает — часть фотонов поглощается молекулами среды. На этом принципе основаны многие приборы для анализа жидкостей: измеряя долю потерянного света, можно судить о составе.

Свет в обычной комнате исчезает мгновенно, стоит выключить лампу. В крошечной полости из нитрида кремния фотон — квант света — может метаться между стенками 80 000 раз, прежде чем потеряется. Это как если бы мяч, брошенный в комнату, отскакивал от стен почти без потери скорости.

Микросхема — это слоёный пирог: сверху защитные слои, внутри — коммерческие и государственные тайны. Злоумышленник может снимать слои один за другим, словно очищая луковицу, чтобы добраться до секретов. Новый датчик следит за этим с помощью луча света. Луч падает на поверхность чипа под углом. Часть света отражается, но не сразу: он слегка «ныряет» в верхний слой, как камешек, скользящий по воде.

Представьте комнату с глухим углом, куда звук не доходит. На стене висит умное зеркало: оно улавливает звук и переотражает его, делая скрытую область слышимой. По тому же принципу работают отражающие поверхности в беспроводной связи, перенаправляя радиоволны туда, где прямой сигнал слаб. Но если источник находится прямо перед вами, такое зеркало создаст лишь паразитное эхо, ухудшая связь.

В тонкой пластинке слоистого кристалла свет может застрять, как звук в пустой комнате. При низкой температуре образцы (PEA)₂PbI₄ толщиной от десятков до сотен нанометров почти перестают пропускать свет на определённых длинах волн. Вместо привычного провала в спектре появляется целая полоса, где свет отражается обратно — словно на пути возникло невидимое зеркало.

Два тончайших листа, каждый — всего в один атом толщиной, кладут друг на друга и слегка поворачивают. Как два листа цветной кальки: пока они лежат ровно, картинка одна, а стоит повернуть — появляется муаровый узор. Здесь, правда, узор не виден глазу, зато он полностью меняет то, как материал обращается со светом.

Брошенный в пруд камешек рождает круги, что разбегаются во все стороны. А теперь вообразите, что сам пруд вдруг превращается в кисель, причём мгновенно, быстрее, чем волна успевает сделать один гребень. Часть кругов продолжит расходиться, но изменит шаг, а часть — неожиданно развернётся и побежит назад, к месту броска, словно время для неё потекло вспять.

В пустом зале звук мечется между стен, превращаясь в гулкое эхо. Оптическая полость — та же эхо-камера, только для света. Здесь запертые фотоны так раскачивают молекулы, что привычные правила химии летят в трубу. У водорода (H₂) стабильность и возбуждение меняются ролями, будто качели перевернулись.

Свет обычно подчиняется принципу взаимности: траектория от источника к наблюдателю совпадает с обратной траекторией, словно пешеход на двухсторонней улице. Однако у вращающейся чёрной дыры, где симметрия пространства-времени нарушена, эта «улица» становится односторонней.

Обычный датчик света отвечает на вопрос «сколько света», но не «откуда он пришёл». Для этого ставят линзы, зеркала или целые матрицы. В новой работе предложен датчик, который сам, без всякой оптики, определяет направление луча. Внутри датчика — тонкий слой, где электроны свободно скользят, как вода в мелкой тарелке. По краям слоя прижаты два металлических контакта.

Гамма-всплеск — это короткая, но очень мощная вспышка света, какие рождаются при слиянии нейтронных звёзд или коллапсе массивной звезды. Внутри такой вспышки потоки плазмы несутся с огромной скоростью и сталкиваются друг с другом.

Прозрачный лист оргстекла, в котором лазером выжжены сотни отверстий, — так выглядит испытуемый материал. Его растягивают, и он теряет жёсткость почти линейно: чем больше дырок, тем легче гнётся. Но скорость этого размягчения удивляет — она заметно выше, чем предсказывают классические формулы для материалов с пустотами.

Кристалл висмут-селен (Bi₂Se₃) сам по себе симметричен, как аккуратно сложенный бутерброд: переверни — и ничего не изменится. Но стоит слегка повернуть один слой относительно другого — и симметрия ломается. Материал начинает «чувствовать», с какой стороны падает свет, и отзывается электрическим током.

Тонкая плёнка — как натянутая простыня: чем она тоньше, тем труднее её продавить. Учёные заметили, что плёнки из самых разных материалов — графена, оксида графена, полимеров — при высокоскоростном ударе сопротивляются проникновению снаряда на удивление сильно. И чем тоньше плёнка, тем больше энергии она поглощает на единицу своей массы.

Обычный лазер усиливает свет до яркого луча. Если запустить этот процесс в обратную сторону, получится антилазер — устройство, которое всасывает свет без остатка. Но такая машина капризна: достаточно лёгкого беспорядка, чтобы поглощение сорвалось. Физики нашли способ сделать антилазер неуязвимым.

Свет, проходя через оконное стекло, преломляется одинаково во всех направлениях. Но в тонких слоистых кристаллах всё иначе: свет, идущий вдоль слоёв, видит материал иначе, чем свет, идущий поперёк. Это как если бы лист бумаги был прозрачным, но по-разному пропускал свет, направленный вдоль волокон и поперёк.

Свет, бегущий по оптоволокну, похож на толпу в узком коридоре: каждый фотон идёт своим путём, и если пути перемешаются, на выходе будет каша. В обычных полых волокнах — тонких стеклянных трубочках, где свет летит по воздуху, а не по стеклу, — две поляризации (направления колебаний световой волны) идут вперемешку.

Свет — капризный гость. Влетает в резонатор, но не задерживается: часть импульса неизбежно отражается и уносит с собой квантовую информацию. Классические схемы захвата с одним проходом упираются в этот предел, сколько ни улучшай управление. Отражение считали потерей, но авторы новой работы предлагают взглянуть на него иначе.