сталь

Представьте трёх свидетелей, которые видели одно событие. Двое рассказывают одинаково, третий — иначе. Кому верить? Именно такая ситуация сложилась в астрономии при измерении углерода в звезде J0815+4729, древнейшем объекте с рекордно низким содержанием железа (углерод — один из ключевых элементов, по которому судят о первых звёздах).

Восемьсот участников — фирмы и работники — выходят на рынок. Каждый держит в уме жёсткий список предпочтений. Задача: разбиться на пары так, чтобы никому не захотелось всё переиграть. В математике это называют кооперативной игрой с запретом на повторные союзы, а её корни уходят к работам Джона фон Неймана и Оскара Моргенштерна.

Глубоко под ногами, в раскалённой мантии, железо ведёт двойную жизнь. Оно может быть двухвалентным или трёхвалентным — как монетка, которая ложится орлом или решкой. От того, какая сторона преобладает, зависит, сколько кислорода останется в каменной оболочке планеты, а сколько уйдёт в ядро.

Стальной баллон, который долго держал водород, иногда ломается не по привычным границам зёрен, а прямо сквозь кристаллические зёрна, оставляя странный узор — будто трещина выбрала не ту дорогу. Долгое время на это смотрели и гадали: почему так?

Повар выливает горячий сахарный сироп на холодный стол, и тот застывает кристаллами. Примерно так инженеры представляли затвердевание металла: жидкость сразу становится россыпью кристаллических зёрен. Но съёмка крупным планом показала, что между жидким и твёрдым вклинивается ещё один этап.

Если менять не состав, а только расположение атомов, можно заставить один и тот же материал по-разному пропускать ток или поглощать свет. Именно это и проделали авторы работы с оксидами никеля и кобальта. В одном случае атомы уложены как шары в кубической коробке — каждый атом металла окружён шестью атомами кислорода (структура каменной соли).

Сталь — не монолит, а мозаика из микроскопических зёрен, спаянных друг с другом. Их стыки — границы зёрен — самое уязвимое место: именно здесь начинаются трещины. Атомы примесей, даже в ничтожных количествах, скапливаются на этих стыках, как песок между шестерёнками, и могут либо смазать механизм, либо заклинить его намертво.

Деталь из металла, выращенная на 3D-принтере, внешне неотличима от кованой. Но когда на неё давит нагрузка, внутри открывается совсем другая история. Рентгеновский луч синхротрона — это как микроскоп, который видит сквозь сталь и показывает, что происходит у самого кончика трещины.

Металл, как верёвка из множества нитей: тянешь слишком сильно — рвётся. Инженеры давно ищут способ сделать его и прочным, и гибким одновременно. Обычно добавки, повышающие прочность, делают металл хрупким. Но команда материаловедов нашла лазейку: они добавили в сплав CrMnFeCoNi немного азота — всего один атом из ста — и получили неожиданный результат.

Сталь — не просто кусок железа. Внутри неё, как в слоёном пироге, уживаются разные структуры — фазы. В сверхпрочной стали для автомобилей таких фаз три: мягкий феррит, прочный мартенсит и пластичный аустенит. Среднемарганцовистая сталь обязана своей силой именно этому трио. Но как фазы распределены по объёму и как меняются при нагрузке, долго оставалось загадкой.

Кристалл толщиной в один атом — как лист бумаги, на котором можно писать электричеством. Такой материал обещает стать основой для крошечных и быстрых микросхем. Но прежде чем запускать его в производство, нужно точно знать, из чего он состоит. И вот тут выяснилось, что привычная формула не сходится.

Кусочек хрома на воздухе за минуту покрывается невидимой бронёй — оксидной плёнкой. Она защищает металл от ржавчины, но для батареи это беда: плёнка не пропускает ионы хрома, и ток не идёт. Учёные смешали пять металлов — хром, висмут, медь, олово и никель. Получился сплав, в котором при окислении образуется не сплошная броня, а мозаика из разных оксидов.

Кирпичи разных размеров, уложенные в одну стену, оставляют в ней трещины. Примерно так же ведут себя атомы в жаропрочных сплавах: когда два разных металла образуют общую кристаллическую решётку, а их атомы чуть различаются по размеру, внутри материала появляется напряжение. Оно накапливается и в итоге разрушает сплав при нагреве.

Второй зарегистрированный межзвёздный объект, комета 3I/ATLAS, демонстрирует аномальное свечение. Причина — в её ядре, где ржавеют микроскопические металлические крупицы.

В 1903 году Фриц Гейслер открыл сплав Cu₂MnAl, который вёл себя как магнит, хотя ни один из составляющих его металлов магнитом не был. С тех пор семейство гейслеровых сплавов разрослось до трёх тысяч соединений, и среди них Co₂FeGe — материал, который притягивает внимание физиков своей высокой температурой Кюри и перспективами в спинтронике.

В потоке заряженных частиц, летящих к нам из глубин Галактики, железо оказалось белой вороной. Прибор ATIC-2, поднятый на воздушном шаре над Антарктидой, сравнил, как меняется с энергией доля ядер от серы до хрома относительно железа. До энергии примерно 80 ГэВ на нуклон всё шло как по учебнику: чем выше энергия, тем меньше тяжёлых ядер по сравнению с железом.