примесь

Выключатель щёлкает — свет загорается. Но представьте выключатель, который при одном и том же нажатии может и включить лампу, и оставить комнату тёмной. Он ещё и помнит, что делал в прошлый раз, а иногда словно подбрасывает монетку, решая, зажечь ли свет. Такое поведение обнаружили в кристалле чёрного фосфора — полупроводнике толщиной в несколько атомных слоёв.

Светоизлучающие материалы на основе органики похожи на оживлённый перекрёсток без светофора. Молекулы получают энергию, но вместо того чтобы честно отдать её светом, часто сворачивают в тупики: образуют тёмные пары (эксиплексы — короткоживущие комплексы без излучения) или сталкиваются друг с другом, теряя заряд.

Квантовая материя редко балует нас зрелищем самодвижения. Там, где классический мир полнится стаями скворцов, косяками рыб и суетливыми бактериями, квантовая термодинамика долго хранила покой.

Квантовый компьютер похож на оркестр, где каждый ион — музыкант, а лазерные импульсы — дирижёрские палочки. Но стоит кому-то в зале зашуршать, и тонкая мелодия квантовых состояний сбивается. В ионных ловушках роль такого шороха играет электрический шум от поверхности электродов.

Сверхпроводник похож на идеальный хоровод электронов: они движутся парами, не теряя энергии, словно танцоры, которые никогда не сбиваются с ритма. Но стоит добавить немного магнитных примесей — и в хоровод врезаются посторонние, мешая синхронному движению. Температура, при которой начинается этот танец, падает.

Представьте большой липкий мяч, брошенный на пыльную полку: он отскочит и поднимет облако пыли. Но если его медленно прокатить — он соберёт каждую соринку. Именно так ведут себя ридберговские экситоны — гигантские квазичастицы в кристалле, названные в честь Йоханнеса Ридберга, чьи работы легли в основу понимания высоковозбуждённых состояний.

Лист графена — это сетка из атомов углерода толщиной в один атом. На нём видны малейшие загрязнения, как пылинки на стекле очков. Десять лет назад графен научились прятать между слоями нитрида бора — это как положить хрупкий лист между двумя кусками пищевой плёнки.

Кристалл из ионов кальция в ловушке, подсвеченный лазером, — это крошечная модель вещества внутри белого карлика. Там, в недрах умирающей звезды, атомные ядра выстраиваются в жёсткую решётку, когда температура падает. В лаборатории физики воспроизвели этот момент: охладили облако ионов до нескольких милликельвинов и наблюдали, как оно застывает в упорядоченный узор.

Полупроводниковая плёнка толщиной в один атом — это аналог тонко натянутой мембраны. Под воздействием света она вспыхивает: в ней рождаются экситоны — связанные состояния электрона и дырки, которые ведут себя как светящиеся точки и быстро рекомбинируют, то есть гаснут.

Полупроводниковый диод обычно пропускает ток только в одну сторону, как дверь с пружиной: в одном направлении открывается легко, в другом — упирается. Но если сильно насытить кристалл примесями, дверь начинает вести себя странно: при обратном напряжении ток не просто течёт, а резко взлетает.

В привычном нам макромире любое движение неизбежно затухает: вмешивается трение — диссипативный процесс, рассеивающий энергию. Но квантовая реальность преподносит сюрпризы.