рентгеновское излучение

В сердце галактики 1ES 1927+654 годами царила тишина: аккрецирующий газ лишь шептал в рентгене, истекая медленными ветрами. Но в 2022–2025 годах картина резко изменилась. Спектры, снятые обсерваториями XMM-Newton и Swift, заиграли эмиссионными линиями — узкий пик на 0.56 кэВ, вероятно от кислорода OVII, и более широкая деталь у 1 кэВ, а также мощная полоса железа в области 6–7 кэВ.

Тусклая лампочка вдруг начинает подсвечивать невидимые глазу узоры на стене. Примерно так астрономы смотрят на далёкие карликовые галактики — крошечные звёздные острова, бедные тяжёлыми элементами. В некоторых из них заметили слабое фиолетовое свечение ионизированного гелия (особая спектральная линия He II 4686 Å).

Обычная фотовспышка замирает на сотых долях секунды — но для атомов это вечность. Внутри молекул электроны перескакивают за аттосекунды: миллиардные доли миллиардной доли секунды. Чтобы заснять такое, нужен импульс света короче самого события. Физики берут пучок электронов в линейном ускорителе и сжимают его так, что отдельные сгустки становятся тоньше волоса — по времени.

После гибели массивной звезды происходит взрыв сверхновой — настолько мощный, что одна вспышка светит ярче целой галактики. В этом огне рождаются миллиарды аксионов — гипотетических частиц, которые почти не взаимодействуют с веществом и потому остаются невидимыми.

Вокруг каждой галактики есть невидимая оболочка из горячего газа — как пар над кастрюлей с кипящей водой. Этот газ почти не светится в рентгеновских лучах, поэтому его очень трудно измерить. Но именно в нём хранится память о взрывах звёзд и о том, как галактика росла. Новый метод использует свет от яркого центра галактики.

Чёрная дыра MAXI J1810-222 ведёт себя как гигантский пылесос, но с обратным клапаном: она втягивает вещество, а часть его выбрасывает обратно в космос. Этот «обратный поток» — звёздный ветер — астрономы заметили ещё раньше, но видели его лишь как размытое пятно в рентгеновских лучах. Теперь на помощь пришёл спектрометр RGS на спутнике XMM-Newton.

Чёрная дыра в системе V4641 Стрельца ведёт себя как пылесос, который работает в полную силу, но соседи видят лишь слабый огонёк индикатора. Телескопы LHAASO и HAWC поймали от неё гамма-лучи с энергией до 0,8 ПэВ — это в миллионы раз больше, чем у рентгеновских лучей в больнице.

Гигантская воронка в космосе засасывает газ из окружающего пространства. Часть этого газа не падает внутрь, а выбрасывается обратно — как брызги от бурлящей воды. Именно так ведёт себя ультраяркий рентгеновский источник NGC 5204 X-1: компактный объект (вероятно, чёрная дыра) поглощает материю так жадно, что избыток вырывается наружу мощными потоками.

Солнечная вспышка 3 июня 2012 года вела себя как оркестр, где после основного выступления неожиданно вступает второй солист. Сначала приборы зафиксировали резкий всплеск гамма-излучения с энергией выше 100 мегаэлектронвольт — это как если бы миллиарды крошечных пуль разом ударили по детекторам.

В двойной системе 4U 1624-49 нейтронная звезда перетягивает газ с соседней обычной звезды. Этот газ закручивается в светящийся диск, как вода в воронке. И от края этой воронки срывается горячий поток — водород и другие элементы улетают прочь со скоростью до 320 километров в секунду.

Нейтронные звёзды — сверхплотные остатки сверхновых, сжатые до размеров города. В 1930-х годах Фриц Цвикки теоретически предсказал их существование, а позже Джоселин Белл Бернелл экспериментально открыла пульсары — быстро вращающиеся нейтронные звёзды, испускающие…

Двадцать лет назад рентгеновский снимок скопления Арки напоминал фотографию человека в густом тумане: само скопление тонуло в отсветах соседнего облака. Облако, как зеркало, отражало жёсткое излучение от окрестностей чёрной дыры, и это отражение забивало слабый сигнал от звёзд.

В ночь с 9 на 10 марта 2024 года облако плазмы, выброшенное Солнцем, неслось прочь от звезды. Оно уже миновало расстояние в пять солнечных радиусов, когда наземная решётка из 352 антенн в калифорнийской долине Оуэнс поймала от него короткий радиосигнал. Сигнал этот не был всплеском или шумом — он имел форму, по которой физики узнают почерк магнитного поля.