мерцание

В двойной звёздной системе одна звезда перетягивает вещество с соседки. Веками оно оседает на поверхности нейтронной звезды — сверхплотного остатка погибшего светила, где чайная ложка вещества весит миллиарды тонн.

На Солнце то и дело раздаются удары — магнитное пересоединение в плазме высвобождает энергию, заставляя корону вспыхивать. После каждого такого удара в плазменных петлях ещё долго гуляют магнитогидродинамические волны — как затихающий звон колокола.

Более века астрономы ломали голову над капризным поведением звёзд типа RR Лиры: их блеск периодически нарастал и спадал с непредсказуемой амплитудой, словно маяк с испорченным механизмом. Эффект Блажко, открытый в 1907 году, дразнил учёных десятилетиями. Лишь космический телескоп Kepler с его ювелирной точностью сумел подобрать ключ к этой загадке.

С момента открытия в 2007 году быстрые радиовсплески (FRB) дразнят астрофизиков своей неуловимой природой. Эти миллисекундные сигналы приходят из далёких галактик и несут колоссальную энергию: за мгновение они излучают столько же, сколько Солнце за месяц.

Снимки космического телескопа «Джеймс Уэбб» обнаружили неожиданно интенсивное свечение первых галактик — колоссальных звёздных систем, сформировавшихся вскоре после Большого взрыва. Представьте: тостер подрумянивает ломтик хлеба за минуту, а духовка выпекает буханку целый час — результат, в сущности, одинаков.

Маяк мерцает строго раз в секунду. Если он движется по кругу, его вспышки приходят то чуть раньше, то чуть позже — и выдают невидимого напарника. Именно так астрономы разоблачили скрытого компаньона у звезды IY Лиры. IY Лиры — пульсирующая переменная звезда в толстом диске Галактики. Её блеск меняется с периодом около полусуток: звезда ритмично раздувается и сжимается.

Полупроводниковая плёнка толщиной в один атом — это аналог тонко натянутой мембраны. Под воздействием света она вспыхивает: в ней рождаются экситоны — связанные состояния электрона и дырки, которые ведут себя как светящиеся точки и быстро рекомбинируют, то есть гаснут.

В звёздном скоплении NGC 2158, которому больше миллиарда лет, астрономы сосчитали, как часто звёзды живут парами. Телескоп «Хаббл» смотрел на скопление очень долго, чтобы увидеть даже самые тусклые звёзды — те, что легче трети Солнца.

Звезда вроде Солнца гудит, как колокол: внутри неё звуковые волны заставляют поверхность едва заметно дрожать. По этой дрожи астрономы, словно врачи по пульсу, судят о температуре, плотности и возрасте звезды. Но телескоп «Кеплер» заметил странность: у многих звёзд, которые крутятся быстро и покрыты пятнами, дрожи не слышно. Будто у них пропал голос.

Блазар — это далёкая галактика, из центра которой бьёт струя плазмы, направленная почти прямо на нас. Внутри этой струи частицы разгоняются до скоростей, близких к световой, и испускают мощное излучение.

Молодая звезда RY Tau похожа на капризный волчок. Вокруг нее крутится плоский диск из газа и пыли — остатки того облака, из которого звезда родилась. Часть вещества из диска звезда притягивает к себе, как пылесос, а часть выбрасывает обратно узким конусом ветра, как фонтан. Астрономы 11 лет, с 2013 по 2024 год, каждую ясную ночь записывали спектр звезды и ее яркость.

Космический телескоп Gaia измерил, насколько быстро крутятся более ста тысяч звёзд. Оказалось, что скорость вращения зависит от температуры звезды. У звёзд холоднее 6500 градусов поверхность движется со скоростью 10–20 километров в секунду. Но стоит звезде стать горячее, как скорость резко подскакивает до 100 километров в секунду.

Звезда дрожит, как колокол после удара. Эти дрожания — крошечные колебания яркости и поверхности — можно поймать телескопом. По частотам таких «звёздных нот» астрономы судят о том, что творится внутри: сколько звезде лет, как она устроена. Но чтобы расшифровать мелодию, раньше нужно было перебирать тысячи моделей — долго и дорого. Теперь появился инструмент PITCHFORK — нейросеть с разветвлённой архитектурой.