вращение

Лазерный луч можно представить как стремительный вихрь, который на мгновение захватывает пролетающий электрон. Пока частица движется сквозь импульс, её спин — собственное вращение, подобное вращению крошечного волчка, — испытывает слабый толчок. После выхода из луча волчок уже не смотрит в прежнюю сторону: он чуть-чуть довернулся.

Брошенный камень летит по дуге и падает. Планета у звезды — тот же камень, только падает она бесконечно, огибая светило по замкнутой кривой. В ньютоновском мире эта кривая — идеальный эллипс, и планета возвращается в одну и ту же точку каждый оборот. В реальности орбита чуть-чуть проворачивается — её ближайшая к звезде точка, перицентр, смещается. Это явление называют прецессией перицентра.

Притушите свет. На сцену выходит театр теней, где всего r кукловодов — но ширма живёт по законам гиперболической геометрии. Каждый взмах руки рождает узор, который математики называют дискретной группой изометрий.

Сверхтвёрдое тело — экзотическое состояние материи, сочетающее кристаллический порядок со сверхтекучестью: вещество одновременно сохраняет жёсткую периодическую структуру и течёт без трения. Его получают, охлаждая атомы почти до абсолютного нуля.

Два камешка падают в воду — и круги на поверхности пересекаются, смешивая узоры. Примерно так же ведут себя нейтрино — лёгкие частицы, которые миллиардами пронзают нас каждую секунду. Они умеют превращаться из одного типа в другой, словно актёр меняет маски. Этот танец физики называют осцилляциями. Но что, если сама сцена, по которой движутся нейтрино, не идеально гладкая?

В магнитной ловушке парит микроскопический магнит — его намагниченная ось зафиксирована, подобно стрелке компаса, которой не дают повернуться. Перед ней вырастает энергетический барьер — невидимая стена. Но в квантовом мире частицы способны просачиваться сквозь преграды: это явление называют туннелированием.

Четыре крошечные лужицы, и в них плещутся капли сверхтекучей жидкости. Эти капли — атомы, охлаждённые почти до абсолютного нуля и связанные в пары, как маленькие магнитики. Когда вся конструкция поворачивается, жидкость перетекает между лужицами. Достаточно просто посчитать, сколько капель оказалось в каждой, — и угол со скоростью поворота становятся известны.

Сахар растворился в чае, а потом одним движением собрался обратно в ложку. В обычной кухне такого не увидеть — мешают вязкость и беспорядок. Но в мире сверхмедленных движений, где инерция исчезает, подобные фокусы становятся реальностью.

Горячая ложка в чашке с чаем — тепло бежит по металлу от горячего конца к холодному. В учебниках этот процесс описывают как дрожание атомов, передающих толчки друг другу. Но атомы не просто дрожат — они ещё и поворачиваются, как крошечные волчки. До сих пор у физиков не было единого языка, чтобы описать оба движения разом. Авторы работы построили такой язык.

Луч фонарика в тёмной комнате может удержать пылинку почти неподвижно — так работают оптические пинцеты. Но свет не только толкает частицу, он ещё и раскачивает её случайными пинками. Каждый поглощённый фотон бьёт по ней, словно невидимый молоточек. Авторы новой работы придумали световую ловушку особой формы.

Стая птиц или косяк рыб иногда закручивается в воронку, хотя ни одна особь не командует «крутись». Такое коллективное вращение помогает группе держаться вместе и лучше перемешиваться. Обычно его объясняют тем, что сами особи асимметричны, как винт, или толкают друг друга с поворотом. Но в новой работе найден другой путь.

Сверхпроводящий контакт — это как узкий мостик между двумя берегами, по которому без трения течёт ток. Положите такой мостик рядом с массивной звездой — и он ощутит, как время течёт медленнее у её поверхности. Часы на берегу идут в разном темпе, и ток начинает колебаться по-другому. Но если звезда медленно вращается, картина усложняется.

Кротовая нора — гипотетический туннель в пространстве-времени, соединяющий удалённые области Вселенной. Долгое время считалось, что тень, отбрасываемая таким объектом на фоне яркого аккреционного газа, должна быть идеально круглой, подобно тени чёрной дыры.

На краю пространства-времени, где заканчиваются все световые лучи, живут симметрии, о которых физики спорят уже полвека. Их называют суперротациями — это такие преобразования небесной сферы, которые расходятся в отдельных точках, словно вихри в сверхтекучем гелии. Долгое время казалось, что у этих вихрей нельзя измерить заряд: интегралы, которые должны давать сохраняющиеся величины, обращаются в бесконечность.