теории модифицированной гравитации

Космос расширяется, и это расширение ускоряется. Но что, если в первые мгновения после Большого взрыва гравитация — искривление пространства-времени массивными телами — работала иначе? Авторы новой работы добавили в уравнения Эйнштейна невидимое поле, которое перехватывает энергию у обычного вещества и излучения.

Весы, на которых взвешивают не тело, а само пространство вокруг него. Так работают уравнения Эйнштейна в общей теории относительности: они связывают кривизну пространства-времени с тем, что в нём находится. В правую часть уравнения — туда, где «материя», — обычно подставляют либо плотность энергии, либо давление.

В 2017 году гравитационно-волновые детекторы LIGO и Virgo зафиксировали гравитационную волну — колебание самой ткани пространства-времени от столкновения двух нейтронных звёзд — сверхплотных остатков массивных светил.

Если взять кастрюлю с кипящей водой и добавить горсть макарон, они быстро разварятся и слипнутся в комок. Но в огромном ресторанном котле, где макароны свободно плавают, каждая остаётся отдельной.

В первые мгновения жизни Вселенной не было даже намёка на тёмную энергию — ту самую силу, что сегодня расталкивает галактики всё быстрее. Но если заглянуть глубже, на уровень планковских масштабов (в миллиарды миллиардов раз мельче атомного ядра), пространство-время перестаёт быть гладким.

В центре многих галактик прячутся чёрные дыры — области с такой сильной гравитацией, что даже свет не может их покинуть. Вокруг них часто кружатся звёзды, и иногда одна из них — пульсар, космический маяк, посылающий строго периодичные радиоимпульсы.

Большой подземный бак с жидким ксеноном ждёт редкого события — толчка от частицы тёмной материи. Обычно гравитация слишком слаба, чтобы такой толчок заметить. Но если у пространства есть скрытые измерения, всё меняется: на крошечных расстояниях гравитация резко усиливается, и шанс засечь неуловимую частицу растёт.

Когда далёкая галактика посылает нам свет, он ослабевает с расстоянием — и по этому ослаблению можно узнать, как далеко она находится. Примерно так же работают гравитационные волны: чем дальше их источник, тем слабее дрожь пространства, которую ловят детекторы на Земле.

Надувной шар сначала раздувается медленно, а потом вдруг — всё быстрее и быстрее, словно кто-то подкачивает его изнутри. Примерно так ведёт себя наша Вселенная: галактики разбегаются с ускорением. Виновницу этого разгона называют тёмной энергией. В простейшем варианте она похожа на ровный гул — космологическую постоянную, которая не меняется со временем.

Выпечка хлеба начинается с почти однородного теста, в котором уже прячутся крошечные пузырьки газа. Дальше они растут, и от скорости их роста зависит будущая структура мякиша. В космологии роль таких пузырьков играют зародыши галактик — едва заметные уплотнения в горячем «супе» ранней Вселенной.

Чёрная дыра — не застывший шар. Она скорее похожа на мыльный пузырь, стенки которого могут расширяться и сжиматься. У неё даже есть два слоя: внешний горизонт, за который свет уже не возвращается, и внутренний, спрятанный глубже. Когда дыра поглощает вещество или теряет энергию, оба слоя смещаются — как плёнка пузыря, меняющего размер.

Звёзды на окраинах галактик вращаются неожиданно быстро. Согласно ньютоновской механике, чем дальше от центра, тем медленнее должно быть движение — как в хороводе, где крайние участники идут тише. Но в реальности звёздные окраины несутся почти с той же скоростью, что и ядро, напоминая огромную карусель: на ней внешние лошадки проносятся быстрее, чтобы не отстать от внутренних.

В тёмных глубинах космоса прячется невидимая материя. Она не светится, но её притяжение удерживает галактики вместе. Обычно считается, что тёмная материя подчиняется тем же законам гравитации, что и столы со стульями. Новая работа предлагает иной взгляд: тёмная материя может слегка менять саму гравитацию.