канал распада

Столкновение двух нейтронных звёзд — это космическая кузница, где за секунды выковываются самые тяжёлые элементы таблицы Менделеева. В 2017 году детекторы уловили гравитационные волны от такого слияния, а телескопы увидели вспышку — килоновую.

Вселенная похожа на огромный склад, где когда-то давно провели строгую инвентаризацию. Реликтовое излучение — это древняя опись всего, что было в наличии спустя 380 тысяч лет после Большого взрыва. Согласно ей, доля материи в общем «бюджете» космоса (параметр Омега_m) известна с высокой точностью.

Когда много возбуждённых атомов собраны вместе, они часто выстреливают светом согласованно — как толпа, которая аплодирует в такт. Это давно известное явление называется сверхизлучением Дике. Но авторы новой работы задались вопросом: что будет, если атомы не одинаковы и каждый ощущает своих соседей?

Когда горячий суп остывает, на поверхности появляются сгустки — так и ранняя Вселенная, остывая, рождала нитевидные сгустки энергии, космические струны. Некоторые из них похожи на натянутую резинку: пока цела — стабильна. Но если резинку надрезать, она рвётся.

В молекуле, структурно подобной хлорофиллу и построенной из углерода, центральный атом металла действует как тумблер. Смещение этого атома на доли нанометра позволяет обратимо включать, гасить или усиливать люминесценцию молекулы в сотни раз.

Обычный ядерный реактор похож на котёл, где топливо сгорает равномерно по всему объёму. Здесь другая картина: по цилиндрическому стержню из карбида урана медленно ползёт волна деления — узкая зона, где атомы расщепляются и выделяют тепло. Впереди волны топливо ещё не тронуто, позади — уже отработало. Так огонь бежит по фитилю свечи, оставляя за собой воск.

Молекулы в растворе ведут себя как толпа на площади: могут беспорядочно толкаться, а могут выстроиться в ровные ряды. Водный раствор дисодиум кромогликата — известная модель хромонических жидких кристаллов, где такие «ряды» возникают сами собой. Но если посветить на раствор ультрафиолетом, порядок рушится: молекулы начинают распадаться на части.

Нейтронная звезда — это город размером с мегаполис, сжатый до размеров небольшого астероида. Вокруг неё кипит плазма — газ из заряженных частиц, сквозь который бегут волны, как рябь по поверхности пруда. Волны бывают трёх сортов: альфвеновские (A), обыкновенные (O) и необыкновенные (X).

В кристалле металла атомы стоят ровными рядами, как кирпичи в стене. Но если выбить один кирпич, остаётся пустота — её называют вакансией. Под облучением таких пустот становится много, они начинают сливаться в большие дыры, и металл теряет прочность. Это как если бы в кирпичной стене дыры объединялись в сквозной пролом.

В воздухе, которым мы дышим, постоянно происходят невидимые глазу химические события. Одно из них — рождение и мгновенная гибель частицы с формулой H₂COO. Её называют «промежуточным соединением»: она появляется на долю секунды, когда молекулы озона сталкиваются с органическими веществами, и тут же разваливается на более простые осколки.

В повседневном мире порядок сохраняет, а беспорядок разрушает. Но в квантовой информатике эта логика переворачивается с ног на голову. Рассмотрим алмаз: атомы углерода с их ядрами и электронами ведут себя как крошечные магнитики, способные хранить квантовый «шёпот» — информацию, записанную в ориентации их спинов.

Квантовая система, однажды родившись, не забывает об этом. Даже спустя десятки времен жизни в её распаде остаётся след начального состояния: медленно убывающий степенной хвост. Для двух флуоресцентных красителей, эритрозина B и эозина Y, этот хвост впервые удалось разглядеть сразу в двух спектральных каналах.