сечение

Прогноз выхода химической реакции — это попытка предсказать урожай, зная лишь состав почвы. Долгое время химики опирались на длинные колонки чисел, так называемые квантовые дескрипторы, которые описывают энергию электронов, но умалчивают о форме молекулы.

Скорость 7,5 километра в секунду — пограничная черта, за которой космическое столкновение превращает пылинки в химический реактор. В межзвёздной среде носятся крошечные пылевые зёрна — наследие умирающих звёзд.

Лёд, вода, пар — фазовые переходы, знакомые каждому. Но что происходит, если сжать и разогреть само ядро атома? Теоретики полагают, что протоны и нейтроны в нём «плавятся», высвобождая кирпичики помельче — кварки и глюоны. Получается горячая каша, которую называют кварк-глюонной плазмой.

Физики предложили эксперимент, в котором лазерный луч выступает в роли квантового детектора — устройства, способного регистрировать квантовые эффекты, — и расщепляется на два луча, подобных паре ушей.

Капли масла в кипящем бульоне обычно разбегаются, но если столкнуть их совсем медленно, могут на миг слипнуться. Нечто похожее происходит с топ-кварками — самыми тяжёлыми из известных кирпичиков материи.

Столкновение частиц на огромной скорости рождает целый ливень новых частиц. Среди них — антипротоны, близнецы обычных протонов, только с противоположным зарядом. У каждой такой частицы есть собственное вращение, как у теннисного мяча, посланного с подкруткой. Но закручены ли антипротоны при рождении — до сих пор никто не проверял.

Протоны, разогнанные до огромной энергии, врезаются в толстую металлическую плиту — как пули в броню. Внутри металла на мгновение рождается частица J/ψ, которая тут же распадается на два мюона — лёгких родственника электрона. Эти мюоны вылетают из мишени, и детекторы ловят их следы. Учёные сравнили число пойманных мюонов с предсказаниями компьютерной модели.

При столкновении тяжелых ядер на ускорителях рождается множество частиц, и физики хотят понять, как в этом хаосе перемещается электрический заряд. Два поезда врезаются друг в друга: пассажиры (кварки) разлетаются, но их багаж (заряд) может оказаться далеко от места крушения.

Архивные фотопластинки из астрономического обзора неба 1950-х годов содержали детективную загадку: на снимках периодически возникали таинственные вспышки. Первой уликой стало совпадение этих вспышек с днями проведения атмосферных ядерных испытаний.

В 2017 году на Большом адронном коллайдере протоны сталкивались с энергией 5,02 ТэВ. Детектор CMS записывал эти столкновения, и среди миллиардов событий физики выискивали редкий случай: рождение одного-единственного топ-кварка без его античастицы.

Протон — не сплошной шарик. Его заряд, масса и другие свойства распределены в пространстве по-разному, и у каждого свойства свой радиус. Физики давно умеют измерять, где сосредоточен заряд протона и где его масса. Теперь они добрались до ещё одной характеристики — барионного числа, то есть числа, которое показывает, сколько тяжёлых частиц (барионов) участвует в процессе.

В кольцевом ускорителе электроны разгоняются почти до скорости света и врезаются в позитроны — свои античастицы. В точке встречи на миг возникает сгусток чистой энергии, из которого рождаются новые частицы. Детектор BESIII, как высокоскоростная камера, ловит следы этих короткоживущих гостей. Среди них — пара сигма-минус и анти-сигма-плюс.

В ядре атома золота прячется будущее лекарство от рака. Если ударить по золотой мишени гамма-лучом с энергией около 30 мегаэлектронвольт, одно из ядер теряет протон и нейтрон и превращается в редкий изотоп платины — платину-195m.

Внутри Большого адронного коллайдера протоны разгоняются почти до скорости света и сталкиваются лоб в лоб. В точке удара на миг рождается сгусток энергии, из которого могут появиться новые частицы. Одна из самых тяжёлых — топ-кварк. Он тяжелее протона в 180 раз и живёт меньше, чем нужно свету, чтобы пересечь атомное ядро.

На Большом адронном коллайдере физики разгоняют протоны почти до скорости света и сталкивают их. Обычно в таких столкновениях участвуют сами протоны, но иногда они пролетают рядом, не задевая друг друга, а взаимодействуют их электрические поля. Эти поля можно представить как облака из фотонов — частиц света, которые окружают каждый протон.

Два волчка запускают одновременно и в противоположные стороны. Если один крутится влево, второй всегда крутится вправо — как бы далеко они ни разлетелись. Примерно так устроена квантовая запутанность, только вместо волчков — топ-кварки, самые тяжёлые частицы из известных.

Внутри протонов, разогнанных почти до скорости света, иногда рождается частица тяжелее атома золота — верхний кварк. Она живёт ничтожные доли секунды и распадается, оставляя след в детекторе ATLAS. Физики четыре года собирали такие следы, чтобы понять, как часто появляется верхний кварк и его зеркальный двойник — антикварк.

Когда нейтрон врезается в ядро, он может выбить из него кусок — альфа-частицу, то есть ядро гелия. Такие столкновения происходят в ядерных реакторах постоянно, но точно измерить их трудно: нейтрон не оставляет следа в обычном детекторе, а поймать его можно только по последствиям. В этой работе физики наполнили камеру углекислым газом и пустили туда пучок нейтронов.

Снежинка, падая из облака, выбирает между левой и правой формой. Разница между ними почти неощутима, как дуновение ветра, но именно оно решает, какой узор вырастет. В мире элементарных частиц такое дуновение создаёт слабое взаимодействие — единственная из четырёх фундаментальных сил, которая нарушает зеркальную симметрию.