антиматерия

Пучок антипротонов врезается в пластину, и каждый удар рассыпается снопом заряженных частиц. В эксперименте GBAR в ЦЕРН такую картину наблюдают не сложным детектором, а обычной промышленной камерой без объектива, прижатой к вакуумному окну снаружи.

Антипротон — зеркальный двойник протона: та же масса, но отрицательный заряд. Попадая в вещество, он обычно мгновенно аннигилирует — исчезает с выделением энергии, столкнувшись с ядром атома.

Антипротон — зеркальный двойник протона: та же масса, но отрицательный заряд. Попадая в вещество, он обычно мгновенно аннигилирует — исчезает с выделением энергии, столкнувшись с ядром атома.

В первые мгновения после Большого взрыва вещество и антивещество должны были родиться в равных количествах — таковы законы симметрии физики элементарных частиц. Но сегодня вокруг нас — обычное вещество (протоны, нейтроны, электроны), а антивещество (антипротоны, позитроны и т.д.) почти не встречается. Куда оно делось?

В первые мгновения после Большого взрыва вещество и антивещество должны были родиться в равных количествах — таковы законы симметрии физики элементарных частиц. Но сегодня вокруг нас — обычное вещество (протоны, нейтроны, электроны), а антивещество (антипротоны, позитроны и т.д.) почти не встречается. Куда оно делось?

В первые мгновения после Большого взрыва вещество и антивещество были почти в равных долях. Но что-то нарушило равновесие, и в итоге остался лишь крошечный избыток обычных частиц — тот самый, из которого сложены звёзды, планеты и мы сами.

Тёмная материя — невидимый каркас Вселенной. Её существование выводится из гравитационного влияния на движение звёзд и галактик, но состав этого каркаса остаётся загадкой. Одна из гипотез — сверхлёгкие частицы, напоминающие аксионы. Они почти не взаимодействуют с обычным веществом, однако в редких случаях могут проявлять себя.

В первые мгновения после Большого взрыва Вселенная представляла собой раскалённый «суп» из элементарных частиц. По мере остывания в этом первичном бульоне происходили фазовые переходы — подобно тому, как вода замерзает в лёд при падении температуры.

Загадка антивещества в космосе не давала покоя астрофизикам: откуда берутся позитроны, что снежинками оседают в детекторах? Ответ может прятаться в самом вездесущем гамма-фоне. Вселенная пропитана рассеянным светом — космическим фотонным фоном (CPB).

Представьте зеленый луч, который, проходя через хитроумную оптическую схему, скручивается в трёхмерную воронку света — оптический вихрь. В его сердце, словно в глазу урагана, интенсивность падает до нуля. Именно там фотоны исчезают.

Каждая аннигиляция позитрона похожа на рождение пары танцоров, связанных невидимой нитью поляризации. Два гамма-кванта разлетаются, но их состояния остаются скручены: измерение одного мгновенно определяет другой — словно партнёр чувствует каждое движение на любом расстоянии.

Тёмная материя — невидимый архитектор Вселенной, удерживающий галактики от разлёта. С лёгкой руки Фрица Цвикки и Веры Рубин мы знаем: обычного вещества в космосе — лишь ничтожная примесь. Но что скрывается за этим тёмным веществом?

Гравитационные волны от слияния чёрных дыр звучат как басовые аккорды, пульсары отбивают ритм, а реликтовое излучение доносит отголоски Большого взрыва. Но есть и безмолвный игрок — тёмная материя, чьё присутствие выдают лишь гравитационные эффекты.

Гибридные перовскиты — восходящие звёзды фотовольтаики: их эффективность растёт так быстро, что кажется, будто мы на пороге солнечной революции. Но эти материалы, словно искусные мозаики из атомов, чрезвычайно уязвимы: влага, тепло и свет быстро превращают их в пыль.

Чайная ложка вещества нейтронной звезды весит как гора. Но у этой горы может быть невидимый близнец. В недрах нейтронной звезды обычное вещество спрессовано до немыслимых плотностей. Там протоны и нейтроны могут растворяться в кварковый суп.

Раскалённый бульон ранней Вселенной остывал неравномерно. В какой-то момент в нём начали лопаться пузырьки новой фазы — как пузырьки пара в закипающей воде. Только эти пузырьки были не из пара, а из нового состояния материи, в котором частицы тёмного сектора слиплись в более крупные комки. Так и могла родиться тёмная материя.

Две гитарные струны натянуты на одном грифе. Они почти одинаковы, но одна чуть короче — и звучат по-разному. Примерно так устроены два изомера этанимина: молекулы с одинаковым набором атомов, но по-разному повёрнутые в пространстве. Астрономы заметили эту молекулу в густых облаках у центра нашей Галактики.

Камень, брошенный в воду, оставляет круги. Спутник, летящий вокруг Земли, тоже оставляет след — только не на воде, а в законах физики. Его орбита не застывшая линия: она медленно поворачивается, как стрелка гигантских часов. Часть этого вращения объяснима привычной гравитацией, но появляется всё больше намёков, что в дело вмешивается кто-то ещё — невидимый и вездесущий.

Глубоко под землёй в Японии стоит огромный резервуар с чистейшей водой. Он ждёт редких гостей — нейтрино, прилетающих от взрывов далёких звёзд. Таких гостей почти не бывает: за годы наблюдений аппарат Super-Kamiokande регистрирует лишь несколько событий. Но недавно физики заметили, что гостей чуть больше, чем ожидалось.

Тёмная материя — невидимый каркас, удерживающий галактики от распада. Ещё в 1970-х Вера Рубин, измеряя скорости вращения галактик, показала: без скрытой массы звёзды на окраинах разлетелись бы, словно карусель без креплений. С тех пор идёт охота за частицами, из которых состоит тёмная материя.

Две команды тянут канат с одинаковой силой в разные стороны — канат не двигается, общее усилие равно нулю. Так ведут себя многие антиферромагнетики: магнитные моменты атомов выстроены встречно и гасят друг друга. Но иногда, даже при нулевом общем магнетизме, электроны внутри чувствуют разницу — как будто один конец каната сделан из шёлка, а другой из наждачной бумаги.

В тёмной комнате на лазерном луче висит стеклянная бусина размером с пылинку. Под ней — два зеркала: алюминиевое и серебряное. Если где-то рядом проносятся аксионы — лёгкие частицы-невидимки, которые могли бы составить таинственную тёмную материю, — они обмениваются ими с атомами зеркал, и бусина чуть-чуть смещается.

В первые мгновения после Большого взрыва материя и антиматерия должны были родиться поровну. Но сегодня мы видим только материю — звёзды, планеты, нас самих. Куда делась антиматерия? Одна из разгадок прячется в почти неуловимых частицах — правых нейтрино. Обычно считается, что они, распадаясь, создают лёгкий перекос в пользу материи.

Огромный резервуар с чистейшей водой спрятан глубоко под землёй в Японии. Его стены усеяны тысячами светочувствительных ламп, которые ловят слабые вспышки — следы частиц-призраков, пролетающих сквозь толщу воды. Этот детектор, Super-Kamiokande, долго всматривался в небо в поисках нейтринного эха древних звёздных взрывов. И вдруг — неожиданный всплеск.

После того как Поль Дирак теоретически предсказал антивещество, физики ищут малейшие различия между частицами и их античастицами.

Тёмная материя невидима, но её гравитация управляет движением галактик. Из чего она состоит — загадка. Одна из идей: это сверхлёгкие частицы, похожие на аксионы.

Переводчик на полпути через зал вдруг начинает передавать сообщение наоборот. Примерно так может повести себя нейтрино — частица-призрак, почти не замечающая вещества, — если на его пути встретится облако сверхлёгкой тёмной материи.

Щепотка соли падает в воду, и ионы натрия с хлором разбегаются в стороны, окружённые молекулами воды. А теперь вместо иона в молекулярную компанию попадает позитрон — античастица, близнец электрона, только с плюсом вместо минуса.

Загадка пропавшего антивещества не даёт покоя физике с середины XX века. Большой взрыв должен был создать равные количества материи и антиматерии, но сегодняшний мир почти полностью вещественный. Стандартная модель бессильна объяснить эту барионную асимметрию — нужны новые частицы и механизмы за её пределами.

Столкновение частиц на огромной скорости рождает целый ливень новых частиц. Среди них — антипротоны, близнецы обычных протонов, только с противоположным зарядом. У каждой такой частицы есть собственное вращение, как у теннисного мяча, посланного с подкруткой. Но закручены ли антипротоны при рождении — до сих пор никто не проверял.

Каждую секунду в наших телах происходят миллиарды распадов, но никто этого не замечает. А вот физики замечают: они сталкивают частицы в ускорителях и смотрят, на какие осколки те разлетаются. В таких осколках прячется ответ на вопрос, почему мы вообще существуем. Ведь сразу после рождения Вселенной частиц и античастиц было поровну, но сегодня вокруг нас только частицы.

В первые мгновения после Большого взрыва Вселенная представляла собой квантовый вакуум, где спонтанно рождались и почти сразу аннигилировали пары частиц и античастиц — виртуальных «гостей» из физического ничто.

Радиоактивный тритий распадается, и из него вылетает электрон. Его энергия почти всегда одинакова, но иногда — чуть-чуть меньше. Этот «недобор» может означать, что вместе с обычным нейтрино родилась другая, скрытая частица. Стандартная модель описывает три типа нейтрино, но учёные подозревают, что есть и четвёртый — стерильный.

Наша Вселенная, возможно, появилась не в одиночестве — одновременно с ней родился зеркальный двойник, где фундаментальные свойства вывернуты наизнанку: правое и левое меняются местами, а время течёт из будущего в прошлое.

В ЦЕРНе, на фабрике антивещества, антипротоны рождаются с энергией, как у пули из ружья. Их нельзя просто положить в коробку: они мгновенно исчезают при касании обычной материи. Поэтому физики придумали ловить их в электромагнитные ловушки — невидимые клетки из полей. Раньше пучок антипротонов замедляли, прогоняя через тонкую металлическую фольгу. Частицы теряли энергию, но многие погибали.

В детекторе ATLAS на Большом адронном коллайдере протоны сталкиваются с огромной энергией, и среди обломков иногда рождается бозон Хиггса — частица, которая даёт массу другим частицам.

Один-единственный антипротон, пойманный в ловушку и охлаждённый почти до абсолютного нуля, ведёт себя как камертон, по которому нужно ударить очень точно, чтобы услышать чистый звук. Уловить этот «звук» напрямую почти невозможно — слишком слаб сигнал.

Антипротон — близнец протона, только с отрицательным зарядом. Когда такой близнец подлетает к ядру, он не просто отскакивает: между ними возникает целый танец притяжения и отталкивания. Физики из ЦЕРНа научились рассчитывать этот танец для самых лёгких ядер — дейтерия (протон плюс нейтрон), трития и гелия-3.

В ускорителе частиц анти-лямбда-частица — редкий гость. Она рождается на лету, живёт крошечную долю секунды и обычно распадается сама. Но иногда успевает врезаться в обычный протон — и тогда рождается целый сноп лёгких частиц: каоны, пионы. Такие столкновения впервые разглядели в детекторе BESIII на ускорителе BEPCII в Пекине.

Натрий — сосед лития по таблице Менделеева, но его в земной коре в сотни раз больше, и он гораздо дешевле. Поэтому натриевые батареи могли бы заменить литиевые в электромобилях и накопителях энергии. Проблема в том, что натрий крупнее лития, и ему труднее пробираться сквозь кристаллическую решётку катода. Материал быстро устаёт, ёмкость падает.