анализ космической пыли

Телескоп методично, ночь за ночью, нацелен на далёкую звезду. В потоке её света прячется едва заметный провал яркости — крошечная планета размером с Землю на несколько часов заслонила часть звёздного диска. Такое событие, называемое транзитом, длится считанные часы, а повторяется раз в год или реже. Поймать его — всё равно что расслышать один тихий щелчок в шумном зале.

В тёмной кухне молекулярного облака Тельца, в 450 световых годах от нас, готовятся десятки планетных систем. Каждая молодая звезда — это повар, а её протопланетный диск — стол, заваленный мукой-пылью и паром-газом. До сих пор астрономы видели только готовые «блюда» — уже сформированные планеты.

В марте 2023 года космический телескоп Джеймс Уэбб навёл свои инструменты на короткопериодическую комету 81P/Вильда 2 — небесное тело с радиусом ядра около 1,77 км.

Скорость 7,5 километра в секунду — пограничная черта, за которой космическое столкновение превращает пылинки в химический реактор. В межзвёздной среде носятся крошечные пылевые зёрна — наследие умирающих звёзд.

В 2019 году в Солнечную систему залетел необычный гость — комета 3I/ATLAS. Она пришла от другой звезды, и астрономы впервые смогли разглядеть, из чего состоит её пылевой хвост. Инструмент MIRI на телескопе Джеймса Уэбба уловил характерный пик излучения на длине волны 10 микрон.

Свет далёкой галактики летит к нам через всю Вселенную, минуя огромные сгустки тёмной и обычной материи. Их притяжение слегка искривляет путь лучей — словно течение реки огибает невидимые валуны. На снимках это проявляется как едва заметная вытянутость изображений галактик, будто их растянули на невидимой раме.

Юный супер-юпитер TWA5B — раскалённый шар массой в 25 Юпитеров — парит всего в полусотне световых лет от нас. Его тусклое инфракрасное свечение долго скрывало химический состав. Теперь высокоразрешающая спектроскопия с CRIRES+ зарегистрировала призрачный след SiO — монооксида кремния.

К ближайшей черной дыре — области пространства-времени с гравитацией, не выпускающей даже свет — планируют отправить исследовательский зонд. Сто лет полета, и аппарат выйдет на орбиту вокруг загадочного объекта, чтобы ответить на ключевой вопрос: что перед нами — черная дыра или нейтронная звезда — сверхплотный остаток массивной звезды, сжатый до ядерных плотностей?

Семь снимков неба после извержения вулкана Пинатубо. По каждому снимку — карта концентраций десятков веществ. Вопрос простой: какое вещество в какое превращается? Но как вывести цепочку причин из семи кадров, если переменных больше, чем моментов времени? M-CaStLe смотрит на карту иначе. Для каждой клетки сетки собирается окно из девяти соседей: центральная клетка и восемь вокруг неё.

Гигантское облако из газа и пыли, такое холодное, что тепло в нём едва теплится — всего на несколько градусов выше абсолютного нуля. Это ТМС-1 в созвездии Тельца, одна из самых тёмных и плотных колыбелей молекул в нашей Галактике. За последние годы она стала настоящей сокровищницей для астрохимиков: число найденных там веществ выросло более чем вдвое.

Радиотелескопы зафиксировали спектральные линии излучения компактного горячего источника G358.93-0.03 MM1 — кокона, внутри которого формируется массивная протозвезда. В этом излучении были идентифицированы линии гликоламида — молекулы, построенной на углеродном скелете.

В турбулентном воздухе капли не летят по прямой — их швыряет из стороны в сторону, как пылинки в луче света. Физики построили установку, которая следит за каждой каплей размером с десятую долю толщины волоса. Камера снимает их движение, а компьютер восстанавливает траектории. Главная помеха — ложные следы, когда камера принимает блик или отражение за каплю.

Далёкая галактика, где рождаются сотни звёзд, должна светиться кислородом. Так считали астрономы: горячие молодые звёзды нагревают газ, и тот испускает характерное инфракрасное свечение с длиной волны 63 микрона. Это как пар над кипящей кастрюлей — верный признак бурного процесса.

В тёмном и холодном облаке между звёздами пылинка размером с тысячную долю миллиметра ловит на себя лёгкие молекулы. Угарный газ и водород прилипают к её поверхности, как капли дождя к стеклу, и вступают в реакцию. Через несколько шагов получается метанол — тот самый спирт, который входит в состав стеклоомывателя.

В галактике Андромеды, ближайшей крупной соседке нашего Млечного Пути, астрономы разглядели гигантские холодные облака, в которых рождаются звёзды. Эти облака состоят из газа и пыли, но увидеть их напрямую непросто: они почти не светятся. Учёные использовали радиотелескоп SMA на Гавайях, который ловит слабое тепловое излучение пылинок и радиоволны от угарного газа.

Ночное небо светится не только звёздами. Между ними разлито слабое микроволновое сияние, которое астрономы замечают уже три десятилетия, но не могут объяснить. Одна из идей: виноваты полициклические ароматические углеводороды — молекулы, похожие на крошечные хлопья сажи, которые крутятся в пространстве и, как крошечные антенны, испускают радиоволны.

В холодных облаках межзвёздного газа углерод прячется в молекулах угарного газа (CO), как сахар, растворённый в чае. Но рядом с горячими массивными звёздами этот «чай» вскипает: жёсткое излучение разрывает молекулы, и углерод выходит наружу одиночными атомами или ионами.

Выделить сигнал атмосферы далёкой планеты — всё равно что расслышать шёпот в шумном зале: мешает собственный «голос» звезды. В системе TRAPPIST-1 астрономы применили остроумный приём — использовали планету-«жучок». Ею стала TRAPPIST-1 b — безвоздушный сосед, лишённый газовой оболочки. Она записывает только помехи, вызванные активностью звезды, и ничего больше.