мазер

Обычная лампа светит ровно, а маяк — короткими вспышками. Учёные из Лондона заставили крошечный алмаз работать как маяк, но не для света, а для радиоволн. Для этого в кристалл добавили немного азота, а затем осветили его зелёным лазером.

Обычная лампа светит ровно, а маяк — короткими вспышками. Учёные из Лондона заставили крошечный алмаз работать как маяк, но не для света, а для радиоволн. Для этого в кристалл добавили немного азота, а затем осветили его зелёным лазером.

Обычный лазерный луч распространяется прямолинейно, подобно свету фонарика. Однако свет можно закрутить в спираль, напоминающую нить штопора. Такой луч несёт орбитальный угловой момент (ОУМ) — свойство, при котором свет не просто освещает, но и вращает всё, что встречает на пути. Физики направили этот закрученный свет в плазму, чтобы разогнать электроны.

В глубинах молекулярных облаков прячутся природные усилители — космические мазеры. Они работают как лазеры, но в радиодиапазоне: возбуждённые молекулы дружно испускают волны одной частоты, создавая яркий луч. Проблема в том, что у таких молекул часто есть несколько путей сбросить энергию. Один ведёт к усилению, другой — как дыра в ведре — быстро сливает запас вхолостую.

В глубинах молекулярных облаков прячутся природные усилители — космические мазеры. Они работают как лазеры, но в радиодиапазоне: возбуждённые молекулы дружно испускают волны одной частоты, создавая яркий луч. Проблема в том, что у таких молекул часто есть несколько путей сбросить энергию. Один ведёт к усилению, другой — как дыра в ведре — быстро сливает запас вхолостую.

Четыре слабых штриха на снимке — всё, что видит астроном. Так скульптор по четырём теням восстанавливает форму невидимого стекла. Около ста лет назад Альберт Эйнштейн предсказал, а Фриц Цвикки предложил использовать гравитационные линзы — естественные телескопы из тёмной материи, усиливающие свет далёких…

В безмолвном океане Галактики зрелые цивилизации, вероятно, давно избрали неожиданную стратегию: вместо громогласных маяков они рассеивают тихих светлячков — автономные межзвёздные лазерные маяки, дрейфующие в пустоте и роняющие микросекундные вспышки. Эти «семена контакта» не привязаны к родным звёздам и не гаснут в их сиянии.

В конце 1990-х звёздное небо преподнесло сюрприз: Сол Перлмуттер и Адам Рисс обнаружили, что расширение Вселенной ускоряется. С тех пор главной загадкой остаётся тёмная энергия — субстанция, составляющая почти 70% космоса, но ускользающая от лабораторного изучения.

В созвездии Орла, на расстоянии около 40 тысяч световых лет от нас, работает один из самых мощных природных ускорителей в Галактике. Это микроквазар GRS 1915+105 — пара из обычной звезды и черной дыры. Черная дыра перетягивает на себя вещество звезды и выбрасывает его в виде двух узких струй, разогнанных почти до скорости света.

Кастрюля с кипящей кашей на сильном огне: пузыри выносят крупинки со дна на поверхность. Похожий механизм работает и на нейтронной звезде. Накапливая водород и гелий от соседней звезды, она время от времени устраивает мощный ядерный взрыв — рентгеновскую вспышку.

Гравитационные волны — рябь пространства-времени, порождённая далёкими катастрофами вроде слияния чёрных дыр, — настолько слабы, что зарегистрировать их напрямую всё равно что различить шёпот посреди урагана. Однако чёрная дыра способна многократно усилить этот сигнал.

Заводской лазер, который на производстве режет и сваривает металл, впервые заставили работать ускорителем частиц. Физики взяли стандартный иттербиевый лазер — его сердцевина из кристалла размером с ладонь — и превратили его вспышки в инструмент для разгона электронов почти до скорости света.

Бросьте в пруд два камешка одновременно — круги на воде пойдут ровно и слаженно. Так и в квантовом интерферометре: частицу расщепляют на две волны, которые движутся разными путями, а потом встречаются. В идеале их гребни совпадают. Но если сквозь одну из волн пролетело что-то невидимое — например, частица тёмной материи, — совпадение нарушится.

Обычный лазер — это усилитель света, в котором атомы, получив энергию, дружно испускают волны одной частоты. Мазер делает то же самое, но для микроволн — невидимого излучения, которое греет еду в микроволновке и передаёт сигналы в телефонах.

Лазерная вспышка длительностью 50 фемтосекунд — это как выстрел, который длится одну миллиардную долю секунды. За это время свет успевает пройти всего 15 микрометров — меньше толщины человеческого волоса. Но если такую вспышку пропустить через усилитель, она начинает растягиваться, как резиновая лента, и теряет свою остроту.

Современные источники рентгеновского света похожи на оркестр без дирижёра: электроны в пучке летят кто в лес, кто по дрова, и излучение получается смазанным. Новая идея — заставить электроны выстроиться ровными шеренгами с шагом в несколько нанометров. Тогда испускаемый ими свет становится когерентным, как лазерный луч.

Обычный лазер подобен хору, где каждый певец исполняет партию сам по себе — звук получается громким, но с неизбежными шероховатостями. В новом квантовом лазере атомы, словно певцы, слышат друг друга и выравнивают свои «голоса».

Волны в магнитах похожи на колебания струны: если тронуть струну, она зазвучит на одной ноте, но при сильном воздействии появляются обертоны — звуки на кратных частотах. В магнонике роль струны играют спиновые волны, а роль обертонов — магнонные частотные гребёнки: серия линий, отстоящих друг от друга на одинаковый шаг, как зубья расчёски.

В густом облаке газа, где зарождается звезда тяжелее Солнца, есть крошечный источник радиоволн. Он работает как лазер: молекулы метанола усиливают излучение, и мы видим яркую точку. Но эта точка ведёт себя странно — её яркость скачет вверх и вниз за считаные часы. Учёные следили за источником G33.641-0.228 с 2009 по 2016 год.

В сверхпроводящем контуре, охлаждённом до температуры ниже 10 милликельвинов, механический осциллятор колеблется с частотой 5.33 мегагерца. Обычно в таких системах механика живёт дольше света, но здесь роли меняются: осциллятор затухает быстрее, чем фотоны в резонаторе.