распад нейтрино

Нейтронная звезда — это сверхплотный остаток после взрыва массивной звезды. Вещество в ней сжато до такой степени, что чайная ложка его вещества весила бы миллиарды тонн. В этих экстремальных условиях привычные протоны и нейтроны могут перестраиваться, порождая новые частицы — гипероны.

Нейтрон — частица, которая обычно стабильно «сидит» в ядре атома и не исчезает. Но некоторые теории предполагают, что изредка он может превращаться в своего невидимого двойника — гипотетическую частицу, которую невозможно поймать обычными детекторами.

В антарктическом льду спрятан детектор размером с кубический километр. Он ловит не свет, а призрачные частицы — нейтрино, которые почти не взаимодействуют с веществом. Но иногда в нём может мелькнуть совсем другой зверь: пара мюонов, которые рождаются вместе и разлетаются широким веером. Такой узор не нарисовать ни одной известной частицей из обычной материи.

В первые мгновения после Большого взрыва Вселенная пережила стремительное раздувание — инфляцию (экспоненциальное расширение пространства). Пространство растягивалось быстрее света, и квантовые дрожания вакуума — флуктуации полей, неизбежные в микромире, — превращались в настоящие частицы.

Брошенный камень расходится кругами по воде. Гравитационная волна — такая же рябь, но в пространстве-времени. Её порождает, например, слияние двух чёрных дыр. В классической физике эта рябь вечна: раз возникнув, она летит сквозь Вселенную, не затухая. Но гравитация подчиняется квантовым законам.

Через три минуты после Большого взрыва Вселенная играла свою первую симфонию. Это был Большой взрыв нуклеосинтез — образование лёгких ядер, где каждый элемент звучал своей нотой, а темп задавался расширением пространства.

В тихой комнате можно услышать самый слабый шёпот. Так и в атоме водорода — самом лёгком из всех — легче заметить незваного гостя. Этим гостем может быть Z'-бозон, частица-посредник новой силы, которую предсказывают многие теории объединения. Стандартная модель уже содержит своего посредника — Z-бозон.

Чайная ложка с горкой — и весы показывают миллиард тонн. Примерно столько весило бы вещество нейтронной звезды, если бы его удалось зачерпнуть и взвесить. Такие объекты рождаются после взрыва сверхновой: ядро звезды сжимается в шар диаметром с город, а плотность становится выше, чем в атомном ядре. Внутри этого шара привычные нам атомы исчезают.

В 2021 году обсерватория LHAASO зарегистрировала гамма-кванты с энергией свыше петаэлектронвольта от источников вроде Крабовидной туманности — остатка взрыва сверхновой, в центре которой пульсирует нейтронная звезда.

Электрон и его античастица — позитрон, существование которой предсказал Поль Дирак, — при встрече на краткий миг образуют связанную систему — позитроний. Это подобие атома, но без ядра: две частицы кружатся вокруг общего центра масс, прежде чем аннигилировать.

Чайная ложка вещества нейтронной звезды весит как гора. Но у этой горы может быть невидимый близнец. В недрах нейтронной звезды обычное вещество спрессовано до немыслимых плотностей. Там протоны и нейтроны могут растворяться в кварковый суп.

В ядерной физике долго царило убеждение, что два нейтрона не могут образовать связанное состояние — они слишком слабо притягиваются и сразу разлетаются. Однако на поверхности нейтронно-избыточных ядер, где плотность вещества падает до тысячных долей от нормальной ядерной, ситуация кардинально меняется.

Вселенная — гениальный повар, а Большой взрыв — его идеальный рецепт. Водород взошёл пышным, гелий растаял нежным, но литий-7 словно пересолили: теория предсказывает его в три раза больше, чем астрономы находят в старейших звёздах. Этот дисбаланс, «проблема лития», десятилетиями портил аппетит космологам.

С одной стороны весов — всё вещество Вселенной, с другой — всё антивещество. По законам физики в момент рождения мира чаши должны были уравновеситься. Но мы видим, что одна чаша перевесила: вокруг нас звёзды, планеты, люди, а антивещества почти нет. Этот перекос — одна из главных загадок.

Сжатая пружина лежит годами без движения. Кажется, она застыла навсегда, но внутри металла атомы медленно перестраиваются — и однажды пружина щелкает, переходя в новое, более свободное положение.

Две нейтронные звезды — остатки погибших светил, сжатые до размеров города, но весом с целое Солнце — кружатся друг вокруг друга и в конце концов сталкиваются. В этот миг рождается нечто среднее между чёрной дырой и сверхмощным магнитом: поле в миллиарды раз сильнее, чем в самом мощном магнитно-резонансном томографе.

Ещё в 1930-х Фриц Цвикки заметил, что скорости галактик в скоплениях слишком велики для видимой массы. Позже Вера Рубин подтвердила это для отдельных галактик.

В первые мгновения после Большого взрыва Вселенная представляла собой кипящий суп из элементарных частиц. Даже нейтрино — легчайшие частицы-призраки, почти не взаимодействующие с веществом — тогда активно сталкивались со всем подряд.

Если сжать горсть песка в кулаке, он сначала уплотнится, но потом начнёт сопротивляться — крупинкам уже некуда деваться. В недрах нейтронной звезды происходит нечто похожее, только вместо песчинок — элементарные частицы, а вместо руки — чудовищная гравитация.

Атомное ядро похоже на каплю с тонкой оболочкой — нейтронной «кожей». Внутри капли протоны и нейтроны перемешаны равномерно, а снаружи, как пенка на молоке, собирается слой, где нейтронов заметно больше.

В первые минуты Большого взрыва Вселенная приготовила первичный нуклеосинтез — коктейль из лёгких элементов: водорода, гелия и щепотки лития.

Нейтронная звезда — это мёртвое ядро когда-то взорвавшейся звезды, сжатое до размера города. Если рядом есть обычная звезда, нейтронная звезда перетягивает с неё вещество, как пылесос. Это вещество падает на поверхность и образует корку — твёрдый слой из атомных ядер, богатых нейтронами.

Нейтронная звезда — это остаток взорвавшейся звезды, сжатый до размеров города. В её ядре вещество спрессовано так плотно, что чайная ложка такого вещества весила бы как гора. При такой плотности, как предсказывает теория сильных взаимодействий, у частиц появляются «двойники» — партнёры по чётности.

Каждый раз, когда дейтерий и тритий сливаются в термоядерном реакторе, вылетает быстрый нейтрон. Он может превращать одни вещества в другие — например, создавать ценные изотопы для медицины. Сегодня такие нейтроны стоят баснословно дорого, потому что экспериментальных установок мало и работают они редко.

В Большом адронном коллайдере сталкивают не только протоны, но и целые ядра атомов. При ударе двух ядер на огромной скорости возникает крошечный объём раскалённой материи — настолько горячей, что протоны и нейтроны в нём плавятся и превращаются в «суп» из кварков и глюонов. Через этот суп, как через густую среду, продираются быстрые частицы.

Вселенная расширяется всё быстрее, подобно дрожжевому тесту, поднимающемуся на тёплой кухне. Движущая сила этого расширения — тёмная энергия, которую в нашей аналогии можно представить как космический сахар, питающий процесс.

В 1930-е годы Вольфганг Паули осознал: без крохотных частиц-призраков энергетический баланс звёзд не сходится. Так в физику вошли нейтрино — почти не взаимодействующие с веществом странники, пронизывающие всё вокруг. Чтобы объяснить их способность превращаться друг в друга (осцилляции), нейтрино должны обладать ненулевой массой.