броуновское движение

Ткачиха сидит за станком, и её руки движутся в ритме, который невозможно предсказать заранее. Нити то сходятся, то расходятся, образуя узор, который кажется случайным, но подчиняется строгим правилам.

Пловец в бассейне, заполненном лёгкими мячами, отталкивается от них и плывёт быстрее, чем в чистой воде. Примерно так ведёт себя трипаносома — одноклеточный паразит, вызывающий сонную болезнь, — когда попадает в кровь, где красные клетки занимают почти половину объёма.

Толпа у входа в узкий коридор ведёт себя не так, как в просторном зале: одних прижимает к стенам, других выталкивает вперёд. Примерно то же происходит, когда вытянутая частица оказывается в жидкости, кишащей самодвижущимися гантелями. До сих пор было неясно, почему такая частица движется вдоль длинной оси быстрее, чем поперёк, и как плотность толпы влияет на её скорость.

Группа светящихся точек плывёт в темноте, то сжимаясь в островки, то расходясь волнами. Это не рыбы и не птицы — это математическая модель активной материи, где каждая частица тратит собственную энергию на движение, а заодно рождается, умирает и соперничает с соседями за пространство.

Камешек падает в пруд — и по воде расходятся круги. В квантовом мире пруд состоит не из воды, а из множества одинаковых частиц, и камешек — тоже частица, только чужая. Такую чужую частицу называют поляроном Ферми. Десятилетиями физики изучали, как полярон чувствует себя на одном месте. Но что происходит, когда он начинает двигаться?

Капля густого шампуня падает в воду и застывает причудливым жгутом. Жидкость, которая одновременно течёт и пружинит, называют вязкоупругой. В ней крошечные частицы под действием ультразвука ведут себя совсем не так, как в воде. Вязкоупругость — свойство материала одновременно растекаться как мёд и возвращать форму как резина.

Выдавливая кетчуп из бутылки, вы воюете с его упрямством: сначала он стоит на месте, потом резко вылетает целой порцией. Это типичный неньютоновский нрав — сопротивление течению меняется в зависимости от того, как сильно вы давите. Но авторы новой работы нашли способ убрать это сопротивление почти полностью.

Крошечная капля масла протискивается через водный канал, который уже её самой. В чистой воде она ползёт спокойно, как круглый шарик. Но добавьте в воду немного мыла — и капля начинает изгибаться, словно гусеница.

Электрон, летящий сквозь газ, похож на пловца, который пытается пересечь оживлённый бассейн. Каждое столкновение с атомом меняет его курс и скорость. В плотном газе аргона таких столкновений так много, что простое описание перестаёт работать. Физики измерили подвижность электронов — насколько легко они дрейфуют под действием электрического поля.

Когда в тонкой плёнке воды собирается множество бактерий (их клетки построены преимущественно из углерода), возникает завораживающее зрелище: миллионы микроорганизмов начинают синхронно скользить по гигантским эллиптическим траекториям, напоминая слаженный танец на паркете.

Стайка светлячков в ночном лесу вспыхивает как попало: каждый жучок мигает сам по себе, и свет разлетается во все стороны одинаково. А теперь светлячки договорились мигать так, чтобы их общий свет уходил только на север — хотя сами они стоят на месте и ни один не повернулся. Примерно это сделали физики с атомами внутри тонкой стеклянной трубки. Атомы в трубке возбуждали лазером, и они начинали испускать свет.

В привычном нам макромире любое движение неизбежно затухает: вмешивается трение — диссипативный процесс, рассеивающий энергию. Но квантовая реальность преподносит сюрпризы.

Химическая связь — как натянутая пружина между атомами. Когда её разрывают, осколки молекулы отлетают, но не замирают: они продолжают дрожать, как отпущенная струна. Именно эту дрожь удалось поймать группе исследователей, разорвавших молекулу метилиодида ультрафиолетовым лазером. Осколок — метильный радикал — начал вибрировать, словно зонтик, который то раскрывается, то складывается.

Бросьте горсть гороха в кастрюлю с манной крупой — горошины быстро утонут, расталкивая крупинки. Но если сделать крупу очень густой и липкой, горошины застрянут. Примерно так вели себя лёгкие атомы лития в облаке тяжёлых атомов калия при температуре в миллионные доли градуса выше абсолютного нуля. Обычно частица в газе движется как пьяный пешеход: шаг влево, шаг вправо, и в среднем уходит от старта всё дальше.

Одиночный фотон проходит через две щели и оставляет на экране интерференционную картину. Квантовая механика описывает этот процесс волновой функцией, но что происходит с самой частицей? Почти век назад Луи де Бройль предложил идею волны-пилота, а Дэвид Бом развил её в строгую теорию, где у каждой частицы есть траектория.

Две чёрные дыры кружатся в тесном танце, и вокруг них рождается нечто удивительное — гравитационная молекула. Облако ультралёгких бозонов, частиц с массой меньше электронвольта, обволакивает пару, как электронное облако в ионе H2+. Только роль ядер играют чёрные дыры, а роль электрона — поле, размазанное на десятки километров.