молибден

Представьте себе кочергу, которую сунули в топку доменной печи. Обычная сталь размягчится и провиснет за минуты. Жаропрочные никелевые сплавы, из которых делают лопатки реактивных двигателей, работают до 1300 °C, но дальше и они сдаются. А теперь взгляните на новый сплав на основе ниобия: при 1500 °C он сохраняет прочность, сравнимую с холодным алюминием.

Тёмную материю никто не видел, но она должна проходить сквозь детекторы как ветер сквозь листву. Иногда, очень редко, частица тёмной материи задевает ядро атома — и тогда детектор должен уловить этот толчок. Проблема в том, что лёгкие частицы тёмной материи почти не могут сдвинуть тяжёлые ядра: это как пытаться сбить кеглю, бросая в неё пушинку.

Поймать отдельную молекулу в световой луч и почти остановить её движение — задача, похожая на попытку удержать пушинку в потоке ветра. Слишком горячая частица выскальзывает из ловушки, поэтому физики сначала усмиряют её пыл с помощью лазерного охлаждения. Авторы работы применили к молекулам гидроксида стронция (SrOH) метод, который называют сизифовым охлаждением.

Плутоний — металл с характером. Одна его форма сжимается при охлаждении, другая — разбухает. Но при комнатной температуре сплав ведёт себя странно: линейка показывает одно, а рентгеновские лучи — другое. Линейка говорит, что образец почти не растёт, а рентген видит, как атомы в кристаллической решётке разъезжаются всё дальше. Куда исчезает лишний объём? Ответ, возможно, кроется в появлении невидимой фазы.

Алмаз — самый твёрдый природный материал, и обычно он не проводит электричество. Но если добавить в его кристаллическую решётку немного чужеродных атомов, он может стать полупроводником, как кремний в компьютерных чипах.

Алюминиевая кастрюля на плите плавится при 660 градусах Цельсия — это знает каждый. Но что будет, если нагреть алюминий в сто раз сильнее? Жидкость начнёт кипеть, и вот тут начинается загадка: при какой именно температуре это происходит?

Раскалённый кусок металла в печи — как сковорода на плите: чем сильнее жар, тем быстрее тепло уходит в руку, если дотронуться. Но при температурах, где металл уже близок к плавлению, измерить эту скорость очень трудно: датчики плохо прилегают, тепло утекает в воздух, а сам образец светится и путает приборы. Новый метод обходит эти препятствия.

Обычная алюминиевая кастрюля на плите не испускает молекулы, которые можно поймать светом. Но если взять алюминий и соль алюминия, нагреть их вместе в маленькой печи, получится поток молекул фторида алюминия — как струя пара из носика чайника, только вместо капель воды летят крошечные частицы.

Превращение лёгких газов, таких как водород и азот, в металлическое состояние — давняя мечта физиков, уходящая корнями в предсказания о поведении вещества при экстремальных давлениях.

В обычной лампочке свет рождается, когда электрон и дырка встречаются. В новом материале их намеренно разводят в стороны, как будто ставят между ними турникет на станции метро. Этот турникет — встроенное электрическое поле, которое появляется из-за того, что атомы серы и селена в кристалле сидят несимметрично: сера сверху, селен снизу.

Водород — чистое топливо: при сгорании он даёт только воду. Но чтобы добыть его из воды, нужно разорвать крепкую связь между водородом и кислородом. Обычно это делают с помощью платины — дорогого металла. Дисульфид молибдена (MoS2) — дешёвый минерал, похожий на графит, — может заменить платину, если его правильно приготовить.

Металл, как верёвка из множества нитей: тянешь слишком сильно — рвётся. Инженеры давно ищут способ сделать его и прочным, и гибким одновременно. Обычно добавки, повышающие прочность, делают металл хрупким. Но команда материаловедов нашла лазейку: они добавили в сплав CrMnFeCoNi немного азота — всего один атом из ста — и получили неожиданный результат.

Кирпичи разных размеров, уложенные в одну стену, оставляют в ней трещины. Примерно так же ведут себя атомы в жаропрочных сплавах: когда два разных металла образуют общую кристаллическую решётку, а их атомы чуть различаются по размеру, внутри материала появляется напряжение. Оно накапливается и в итоге разрушает сплав при нагреве.

Надёжный контейнер вместо хрупкой пробирки — так можно описать переход от ловушек для химически активных радикалов к удержанию стабильных молекул. До сих пор магнито-оптические ловушки работали только с частицами, которые норовят вступить в реакцию при первом столкновении.

Температура в комнате падает на несколько градусов, пока холодильник работает без единого движущегося компрессора. Внутри — не фреон, а кусок металла, который то намагничивают, то размагничивают. Это принцип магнитного охлаждения: при наложении магнитного поля материал нагревается, а при снятии — остывает.