звёздная атмосфера

Космический телескоп JWST навёл объектив на раскалённый каменный мир 55 Рака e — и увидел плотную газовую оболочку. А у более прохладной TRAPPIST-1 b, которая кружит у тусклого красного карлика, оболочки не оказалось: голая скала. Картина вышла перевёрнутой: горячие планеты держат атмосферу, холодные — теряют.

Ночное небо кажется спокойным, но на самом деле сквозь нас постоянно пролетают невидимые частицы — космические лучи. Среди них есть электроны и их античастицы — позитроны. Когда они сталкиваются с детекторами на спутниках или воздушных шарах, приборы фиксируют их энергию.

Атмосфера Юпитера напоминает многослойный пирог, где каждый слой играет свою роль. Учёные объединили данные сразу с четырёх приборов — VLT/MUSE, Cassini/VIMS, IRTF/SpeX и Juno/JIRAM — и построили модель облаков и аммиака в экваториальной зоне планеты, охватывающую диапазон давлений от 0,1 до 10 бар (для сравнения, давление на дне Марианской впадины — около…

Глубоко подо льдом Южного полюса, на глубине почти два с половиной километра, работает необычный телескоп. Он направлен не в небо, а сквозь Землю. Его добыча — нейтрино, частицы-призраки, которые почти не взаимодействуют с веществом и пролетают планеты и звёзды насквозь. Но иногда нейтрино всё же врезается в молекулу льда.

Сто сорок парсек — расстояние, которое свет преодолевает за четыре с половиной столетия — отделяют нас от молекулярного облака Тельца. В его недрах прячутся тёмные сгущения: дозвёздные ядра, где газ и пыль медленно сжимаются под собственной тяжестью. Каждая пылинка здесь — микроскопическое ядро конденсации, одетое в мантию из водяного льда.

Атмосфера Титана, открытого Христианом Гюйгенсом, представляет собой плотную дымку, непрозрачную для обычных телескопов.

В оркестре межзвёздного поиска жизни каждая нота на счету. А партитуру здесь диктует не человек — далёкая звезда. Для планеты TRAPPIST-1 e, одной из семи в системе ультрахолодного красного карлика, роль дирижёрской палочки играет жёсткий ультрафиолет. И эта палочка способна сыграть злую шутку: подсунуть астрономам мелодию жизни там, где царит космическая тишина.

В ледяном поясе за орбитой Нептуна астрономы зафиксировали редкое событие: объект (612533) 2002 XV93 на мгновение заслонил далёкую звезду. Это явление, известное как покрытие, лежит в основе метода прохождений — когда небесное тело, подобно мухе перед лампой, на секунду приглушает свет звезды.

Планета WASP-121 b всегда повёрнута к своей звезде одним боком, как камень в костре. Дневная сторона раскалена до того, что привычный водород — тот самый, из которого состоит большая часть Вселенной — не выдерживает: его молекулы разрываются на отдельные атомы, а температура скачет вверх ногами: чем выше, тем горячее.

Свечение тончайшего «бутерброда» из двух полупроводниковых слоёв — селенида молибдена и селенида вольфрама — похоже на запутанную партитуру: множество узких цветных линий, которые сливаются в общий фон. Разобрать, какая линия откуда взялась, почти невозможно. Авторы работы не стали разбирать линии по одной. Они сняли карту свечения с шагом 400 нанометров — это в сотни раз тоньше человеческого волоса.

Нейтронная звезда — это остаток взорвавшейся звезды, сжатый до размеров города. На её поверхности иногда вспыхивает термоядерный пожар: накопленный газ взрывается, как гигантская водородная бомба. После вспышки остаётся пепел — смесь тяжёлых элементов, которая поднимается к поверхности и образует горячую атмосферу.

В плотном облаке газа и пыли, где рождаются звёзды-гиганты, телескоп ALMA разглядел нечто знакомое. Четыре тонкие струи газа вылетают из одной и той же области, и каждая оставляет за собой цепочку ярких узелков — как пунктирная линия. Каждый узелок — это отдельный «выстрел»: звезда выбрасывает газ не ровным потоком, а порциями, с перерывами. Две струи изгибаются, как буква S.

Тёмная материя — невидимая субстанция, удерживающая галактики от разлёта под действием центробежных сил. Если гипотетические частицы тёмной материи изредка распадаются вблизи Солнца, они выбрасывают потоки быстрых частиц — словно невидимые молоты, бьющие по свету.

В центре Млечного Пути вращается перемычка из звёзд — вытянутое скопление, напоминающее вращающуюся лопасть. Её гравитация создаёт вокруг ритмичное поле, подобное волнам от катера, расходящимся по воде.

Далёкая галактика, где рождаются сотни звёзд, должна светиться кислородом. Так считали астрономы: горячие молодые звёзды нагревают газ, и тот испускает характерное инфракрасное свечение с длиной волны 63 микрона. Это как пар над кипящей кастрюлей — верный признак бурного процесса.

Молодая звезда, ещё не зажёгшая термоядерную печь, окружена вращающимся диском из газа и пыли. Чтобы набрать массу, ей нужно избавляться от лишнего вращения — иначе вещество не упадёт на звезду, а останется кружиться по орбите. Обычно этот избыток уносится двумя узкими струями газа, которые бьют с полюсов звезды в противоположные стороны, как два фонтана.

Когда на нейтронной звезде вспыхивает рентгеновский взрыв, её атмосфера раскаляется до миллионов градусов. Свет, который мы ловим телескопами, проходит через этот плотный слой газа — и по дороге сильно меняется. Спектр становится не таким, как у идеальной печки: одни цвета усиливаются, другие гаснут.

Ночью небо не бывает абсолютно чёрным. Даже вдали от городов верхние слои атмосферы слабо светятся: солнечный свет заставляет атомы водорода испускать красноватое свечение, которое астрономы называют геокорональной эмиссией. Для телескопа это как запотевшее стекло: оно добавляет лишний свет и мешает разглядеть далёкие галактики.

Двадцать лет назад рентгеновский снимок скопления Арки напоминал фотографию человека в густом тумане: само скопление тонуло в отсветах соседнего облака. Облако, как зеркало, отражало жёсткое излучение от окрестностей чёрной дыры, и это отражение забивало слабый сигнал от звёзд.

Жизнь на Земле стартовала с молекул, напоминающих природный солнцезащитный крем, — на основе углерода они поглощали мягкий ультрафиолет молодого Солнца и превращали его в тепло.