электронные устройства

Луч электронного микроскопа обычно летит в пустоте, как курьер по пустому шоссе. Любая молекула воздуха для него — кочка, от которой он подпрыгивает и теряет направление. Поэтому раньше, чтобы рассмотреть образец, его замораживали, высушивали или покрывали металлом — и всё равно смотрели только в вакууме.

Регистрировать свет по одному фотону — всё равно что расслышать шёпот в грохочущем цехе. Камера с электронным умножением (EMCCD — Electron Multiplying Charge-Coupled Device) умеет именно это: единственный фотон, попавший в пиксель, она превращает в лавину электронов, которую уже можно измерить.

Представьте почти пустой танцпол, где редкие посетители движутся каждый сам по себе — хаотично, без связи друг с другом. Но стоит включить определённую музыку и немного охладить зал, как танцоры вдруг выстраиваются в длинные цепочки и начинают двигаться в унисон. Примерно так ведут себя электроны в разрежённом трёхмерном газе.

Клетки кровеносного сосуда высеяли на прозрачную плёнку толщиной 700 нанометров — в сотню раз тоньше человеческого волоса. Под плёнкой спрятаны плоские электроды. Они посылают слабый переменный ток и слушают, как меняется сопротивление.

Твердый электролит — не просто кристаллическая решётка, а настоящий оживленный мегаполис для ионов. Каждый акт проводимости напоминает поездку через город: есть широкие магистрали с низким энергетическим барьером, глухие пробки в узких местах и коварные объезды, где ион может застрять.

Сверхпроводник похож на идеальное шоссе без светофоров: электроны мчатся без помех. Но стоит подать напряжение, и картина меняется. В новом эксперименте физики обнаружили, что электрическое поле проникает в сверхпроводник и создаёт внутри смешанный режим.

Капля воды на столе обычно лежит неподвижно. Но стоит сделать стол чуть мягче с одного края и жёстче с другого — капля поползёт в сторону жёсткости. Это явление называют дуротаксисом: жидкость сама выбирает, куда ей течь, без насосов и электричества. Такой трюк возможен благодаря тому, что поверхность под каплей неодинакова.

Молекула воды, оказавшись рядом с углеродным кольцом — например, в ароматической структуре, — начинает вибрировать, и эти колебания тут же попадают под управление невидимого дирижёра.

Обычный ускоритель похож на конвейер, где электроны — это заготовки. Чтобы получить нужный рентгеновский импульс, заготовку долго подгоняют уже после запуска: сжимают, фильтруют, корректируют. В новой работе инженеры решили действовать иначе — придавать форму заготовке ещё до того, как она попадёт на конвейер. В установке LCLS-II электроны выбиваются из металла коротким лазерным импульсом.

Радиоволны окружают нас, но глаз их не видит. Новый датчик размером с ноготь превращает их в цветное пятно на маленьком экране. Внутри чипа — слой жидких кристаллов, тех самых, что в экранах телефонов. Среди них вплетены тонкие ферромагнитные проволочки. Когда приходит радиоволна, проволочки быстро нагреваются. Тепло передаётся кристаллам, и те меняют расположение молекул.

Обычная компьютерная память постоянно тратит энергию, чтобы хранить единицы и нули. А сверхпроводники проводят ток вообще без потерь — если бы из них собрать память, она почти не потребляла бы электричества. Проблема в том, что сверхпроводники не умеют запоминать: их состояние слишком легко меняется. Кристалл уран-дителлурида оказался исключением.

Квантовый компьютер — это машина, где вместо обычных битов работают кубиты. Кубит может быть не только нулём или единицей, но и тем и другим сразу. Один из способов сделать кубит — взять электрон и заставить его парить над поверхностью жидкого гелия. Гелий охлаждают до температуры ниже двух градусов выше абсолютного нуля.

Принтер, который печатает не чернилами, а металлом и керамикой, — теперь реальность. Учёные взяли обычную каплю воды с растворёнными солями металлов и заставили её осаждать на поверхность то медь, то оксид цинка, то гидроксид никеля. Всё это — с точностью до миллионных долей метра. Секрет в электричестве. Капля висит на кончике тонкой иглы, а под поверхностью пропускают слабый ток.

Скоростное шоссе, по которому машины мчатся, почти не замедляясь, — так выглядит слой сверхчистого полупроводника, где электроны пролетают огромные расстояния без единого столкновения. Учёные построили транзистор, в котором электроны бегут вдвое быстрее, чем в любом подобном приборе до сих пор.

Обычная компьютерная память всё время тратит энергию, чтобы не забыть записанное. Сверхпроводник мог бы хранить данные без потерь, но его трудно заставить переключаться. В новой работе сверхпроводник зажат между двумя магнитными изоляторами. Магнитные слои действуют как два магнита: если их полюса смотрят в одну сторону, сверхпроводимость включена; если в разные — выключена.

Живые клетки человека, взятые прямо из организма, — самый честный материал для изучения болезней и проверки лекарств. Но ввести в них чужой генетический материал трудно: клетки не любят посторонних. Обычные методы либо повреждают клетку, либо работают неравномерно, особенно если образец неоднороден — а он почти всегда неоднороден. Новая платформа решает эту проблему с помощью вихревого потока.

В Jefferson Lab электроны разгоняются до 12 ГэВ и врезаются в протоны, чтобы выпытать их секреты. Но существующие детекторы похожи на фотокамеры с узким полем зрения: либо видно много, но тускло, либо ярко, но крошечный кусочек. Электронное рассеяние — главный инструмент, но статистики не хватает для тонких эффектов.