мода колебаний

Лазерный импульс врезается в облако газа и выбивает из него электроны, оставляя за собой пузырь — полость, где почти нет частиц. Этот пузырь летит сквозь плазму почти со скоростью света, а его стенки тянут за собой попавшие внутрь электроны, как быстроходный катер тянет за собой водного лыжника.

Обычный лазерный луч распространяется прямолинейно, подобно свету фонарика. Однако свет можно закрутить в спираль, напоминающую нить штопора. Такой луч несёт орбитальный угловой момент (ОУМ) — свойство, при котором свет не просто освещает, но и вращает всё, что встречает на пути. Физики направили этот закрученный свет в плазму, чтобы разогнать электроны.

Представьте себе струну, натянутую между двумя колками. Малейшее прикосновение заставляет её дрожать, и по высоте звука можно угадать, как именно её тронули. Похожую струну физики из Аризонского университета натянули не в музыкальном инструменте, а на кремниевой мембране толщиной в сотню нанометров. Только вместо звука они слушают свет, отражённый от крошечной решётки, нанесённой на эту мембрану.

После взрыва сверхновой в центре остаётся компактный объект размером с город — новорождённая нейтронная звезда. Это экстремальное состояние вещества: звезда горячая, сжатая до ядерной плотности и дрожит, как колокол после удара.

Вселенная пронзительно звенела в первые мгновения. В эпоху инфляции, когда пространство расширялось быстрее света, энергии были чудовищны — в триллионы раз выше, чем в Большом адронном коллайдере.

По натянутой простыне бежит одинокая складка — крутой перепад высоты, который не расплывается, а движется как целое. Физики называют такую складку «кинк». Если резко дёрнуть простыню в одном месте, по ней пойдёт рябь. Но в некоторых средах эта рябь не разбегается, а собирается в комок и дрожит на месте десятки и сотни циклов. Такой комок — осциллон.

Ещё Джоселин Белл Бернелл, впервые зарегистрировавшая строгую периодичность радиосигналов, заметила, что некоторые импульсы внезапно пропадают. Сегодня мы знаем: переменность — не каприз, а голос сложнейшей электродинамики.

Толпа людей заперта в узком коридоре между двумя рядами зеркал. Время от времени кто-то с силой толкает стену, и по коридору прокатывается гул — так и в плазме галактических скоплений появляются волны-свисты и ионно-циклотронные волны. Их создают заряженные частицы, оказавшиеся в ловушке магнитных ям (областей с ослабленным полем, где частицы отражаются, как от зеркал).

Маленький шарик с железной начинкой лежит на поверхности, а вокруг него крутится магнитное поле. Шарик начинает катиться, как колесо, и обычно едет туда, куда вращается поле. Но иногда он вдруг разворачивается и катится в обратную сторону — против поля.

Крошечный алмазный мостик вибрирует так сильно, что начинает «петь» сразу на многих частотах. Раньше такие колебания сами себя тормозили: чем сильнее раскачивался резонатор, тем труднее было добавить ему энергии. Физики нашли лазейку в этом правиле. Они использовали свет, чтобы раскачивать алмаз. Свет давит на мостик, и тот начинает дрожать.

Если бросить камень в пруд, по воде пойдут круги. В крошечном магнитном кристалле тоже бывают волны — только колеблется не вода, а направление намагниченности. Такие волны называют спиновыми. Они бегут по кристаллу, как рябь по поверхности, и могут переносить информацию. Физики взяли пластинку из иттриевого феррита-граната — это прозрачный оранжевый кристалл, который любят за чистоту магнитных колебаний.

Блазар — это далёкая галактика, из центра которой бьёт струя плазмы, направленная почти прямо на нас. Внутри этой струи частицы разгоняются до скоростей, близких к световой, и испускают мощное излучение.