скрытая магнитная симметрия

Тонкая плёнка никелата неодима толщиной в пятнадцать нанометров лежит на подложке из галлата неодима. При температуре ниже ста восьмидесяти кельвинов она ведёт себя как изолятор: электроны заперты в своих атомных ячейках и не могут свободно двигаться.

Ток в обычном металле течёт как толпа людей по прямой улице: каждый электрон — сам по себе, и если включить магнитное поле, вся толпа слегка сдвигается вбок. Этот сдвиг называют эффектом Холла. Но в «странных металлах» — материалах, где электроны ведут себя не как отдельные частицы, а как единое целое — картина ломается.

Спинтроника сулит передавать информацию не зарядом, а спином, избавляя микроэлектронику от главного врага — джоулева нагрева.

Тонкая магнитная плёнка похожа на строй солдатиков с крошечными магнитными стрелками. В плоском мире тепловые толчки быстро сбивают этот строй — малейший нагрев разрушает порядок. Так работает запрет Мермина–Вагнера: в двух измерениях непрерывная симметрия не выживает при конечной температуре.

Представьте многослойную оболочку, где слои металла и изолятора чередуются подобно листам в книге. Такая структура способна сделать скрытый внутри предмет невидимым для наблюдателя. Свет огибает её, как вода плавно обтекает гладкий камень: ни ряби, ни всплеска — ни отражения, ни тени.

Горячая вода иногда застывает раньше холодной — это классический эффект Мпембы, противоречащий бытовой интуиции. В квантовом мире наблюдается сходный парадокс: чем сильнее нарушено равновесие системы, тем быстрее она к этому равновесию возвращается.

Если бросить горсть монет на стол, они лягут как попало. Но в некоторых кристаллах атомы выстраиваются в узор, напоминающий плетёную корзину — решётку кагоме. В металле MgMn₆Sn₆ такую решётку образуют атомы марганца, и при комнатной температуре они действуют как крошечные магнитные стрелки. Только смотрят эти стрелки не строго в одну сторону, а слегка расходятся веером в плоскости слоя.

В куске обычного магнетика все электронные спины — крошечные магнитные стрелки — смотрят в одну сторону. Это строй солдат, повёрнутых лицом к командиру. Такой порядок называют коллинеарным альтермагнетиком.

Падающий на чёрную дыру газ закручивается в спираль, как вода в воронке. В этом потоке постоянно рождаются и лопаются магнитные петли — примерно как солнечные вспышки, но гораздо мощнее. Каждая такая петля — крошечный магнит, который живёт своей жизнью. Когда их много, они начинают влиять друг на друга: их северные и южные полюса то притягиваются, то отталкиваются.

В крошечном магните информация записана не в том, куда смотрит стрелка, а в том, как чередуются направления его атомов. У антиферромагнетиков эти стрелки компенсируют друг друга, поэтому снаружи материал кажется немагнитным. Запись есть, но прочитать её обычным способом нельзя: состояние как записка, написанная невидимыми чернилами.

Пчелиные соты построены из одинаковых ячеек, но стоит чуть изменить форму одной — и вся конструкция приобретает новые свойства. Примерно так же поступили исследователи, создавая магнит без единого атома металла. Они взяли плоские углеродные молекулы в форме треугольников — триангулены — и выложили их в гексагональную решётку, как пчёлы строят соты.

Обычный лист чёрного фосфора похож на слоёный пирог из атомов. Если посветить на него обычной лампой, ничего особенного не произойдёт: электроны в нём сидят ровно, как зрители в тёмном зале. Но короткая вспышка лазера, длящаяся миллионные доли миллиардной секунды, встряхивает этот зал.

В тонкой магнитной плёнке, как в переполненном зале, каждый «человек» — это стрелка-спин, которая норовит встать в одну сторону с соседями. Но в углах зала возникают давки — вихри, где стрелки закручиваются и не могут выровняться. Эти вихри живут парами: один крутится влево, другой вправо, и вместе они не дают залу окончательно успокоиться.

Представьте две пары качелей, раскачивающихся в противофазе: их усилия взаимно компенсируются, и площадка остаётся неподвижной. Но само движение рождает в воздухе невидимые вихри, способные толкнуть лежащий рядом мячик вбок.

Плоский магнит — как тонкий лист, по которому бегут волны намагниченности. В обычных условиях эти волны быстро затухают, но если включить сильное магнитное поле, в материале появляется неожиданный сигнал — чёткий и узкий, словно тень от основной волны. Учёные облучали кристалл CuF2(D2O)2(pyz) нейтронами и следили, как меняется рассеяние при разных полях.

Обычный сверхпроводник работает как идеальный провод: электроны объединяются в пары и бегут без сопротивления. В новом материале TaPtSi пары устроены иначе — их внутренняя симметрия перекошена, и при охлаждении ниже критической температуры внутри кристалла сами собой возникают крошечные магнитные поля.

Лазерная вспышка ударяет по кристаллу оксида меди, и в нём, как круги по воде, расходятся волны магнитного возбуждения — магноны. Учёные впервые проследили их путь от рождения до исчезновения с точностью до фемтосекунд (миллионных долей миллиардной секунды). Сначала свет выбивает электроны, и спины атомов (их внутренние «магнитики») мгновенно теряют строй.

Обычно, чтобы перевернуть магнит в устройстве памяти, используют тяжёлые металлы вроде платины или вольфрама. Их электроны при протекании тока сносятся вбок, как толпа на эскалаторе, и этот снос передаёт магнитному слою вращательный момент. Но тяжёлые металлы дороги и теряют много энергии в виде тепла. Теперь исследователи заменили тяжёлый металл на лёгкий — нитрид ванадия (VN).