электрические свойства

Магнитный каркас кристалла EuMnSb2 напоминает строительные леса: марганцевые атомы образуют жёсткие вертикальные стойки, а европиевые — подвижные перекладины. До сих пор не было единого мнения, под каким углом наклонены эти перекладины в покое и как они поворачиваются, когда на леса давит магнитное поле. Обычные методы не давали точного ответа: атомы европия жадно поглощают нейтроны, и сигнал тонет в шуме.

Твёрдое тело под микроскопом — вовсе не монолит. В стекле, полимере или застывшей смоле атомы расставлены беспорядочно, и от этого свойства материала меняются от точки к точке. На больших масштабах мы привыкли описывать их гладкими полями — как температуру или давление в комнате. Но когда взгляд опускается до нескольких атомных слоёв, эта гладкость исчезает.

Ударьте по столу — и звук быстро угаснет. Упругие волны в твёрдых телах обычно ведут себя как круги на воде: расходятся от источника и затухают. Но есть способ заставить их замереть на месте — создать «плоскую зону» в частотном спектре. Это диапазон, где волны теряют скорость и скапливаются, словно автомобили в пробке.

Представьте себе умную антенную панель — фазированную решётку, — которая управляет радиоволнами, несущимися с скоростью света. Она работает подобно оркестру: сотни миниатюрных излучателей, словно музыкальные инструменты, по команде с изменяемым напряжением сдвигают фазу (момент «вступления» в общее звучание).

Чем тоньше сегнетоэлектрическая плёнка, тем сильнее деполяризующее поле — диктат классической физики. Представьте карандаш, балансирующий на кончике пальца: чем короче, тем труднее удержать вертикально. Так и нанометровая поляризация норовит исчезнуть.

Лист бумаги в клетку, лист в ромбик и лист в соты — три разные вселенные для муравья. Сменил лист — и правила движения изменились. Примерно так же электроны ощущают кристаллическую решётку: геометрия диктует, будут они магнитиками, сверхпроводниками или чем-то ещё. В обычных материалах решётка жёсткая, как выгравированная.

Кухонная губка, пропитанная сиропом: в одних местах сиропа больше, и палец прилипает сразу, в других — едва касается. Примерно так устроена поверхность катализатора. Молекулы реагируют не везде, а в особо липких точках — активных центрах. Десятилетиями химики искали их по расположению атомов, как кладоискатели с картой. Но карта врёт.

Резиновая лента, которая становится тем толще, чем сильнее её тянешь. В электричестве такое поведение называют отрицательной ёмкостью: чем больше заряда накапливается на обкладках, тем меньше напряжение. Обычный конденсатор работает наоборот — напряжение растёт вместе с зарядом.

Расчёска, проведённая по волосам, притягивает клочки бумаги. Этот простой трюк физики решили применить на микроскопическом уровне — для управления магнитными вихрями, которые называют скирмионами. Скирмион похож на крошечный смерч в море намагниченности: в его центре стрелки компаса смотрят вверх, а по краям закручиваются вниз. Так получается стабильный узел, который не распутывается сам собой.

Если менять не состав, а только расположение атомов, можно заставить один и тот же материал по-разному пропускать ток или поглощать свет. Именно это и проделали авторы работы с оксидами никеля и кобальта. В одном случае атомы уложены как шары в кубической коробке — каждый атом металла окружён шестью атомами кислорода (структура каменной соли).

Ковёр лежит ровно, но если его толкнуть с краю, по нему побегут складки. В тонкой плёнке сульфида тантала (1T-TaS2) складки из электронов — волны заряда — застывают, как будто ковёр примёрз к полу. Чтобы сдвинуть их, нужно приложить усилие. Учёные нашли способ управлять этим усилием с помощью электрического поля и магнита.

Внутри каждого протона и нейтрона кипит невидимая работа: глюоны — частицы-переносчики сильного взаимодействия — склеивают кварки в единое целое. Это поле можно сравнить с резиновыми жгутами, которые не дают кваркам разлететься.

Когда два разных материала прижимают друг к другу, а потом разводят, между ними проскакивает искра. Это знакомо каждому, кто снимал шерстяной свитер в темноте или получал удар током от дверной ручки. Долгое время считалось, что заряды просто перескакивают с одной поверхности на другую из-за различий в свойствах материалов. Но недавние опыты показали: всё сложнее.

До сих пор тёмную энергию — таинственную субстанцию, вызывающую ускоренное расширение космоса — изучали как двигатель автомобиля: только по набранной скорости расширения Вселенной.

Обычный материал разрушается молча. Сначала внутри него рвутся невидимые нити-перемычки, и только потом появляется трещина, которую можно заметить глазами. Инженеры из Университета Карнеги — Меллона научили материал «говорить» о таких скрытых повреждениях. Они напечатали на 3D-принтере решётку, похожую на пчелиные соты, но с более сложным узором.

Если пропустить воду через узкое горлышко, у самого края поток ускорится, а за преградой образуется водоворот. Примерно так же ведут себя электроны в сверхчистых двумерных материалах — например, в тонком слое графена. Там они движутся не как одиночные частицы, а как вязкая жидкость, и трение между ними становится важнее, чем сопротивление самого материала.

Физики сконструировали цепочку из ридберговских атомов — это атомы, у которых один или несколько электронов возбуждены на орбиты огромного радиуса, сравнимого с масштабами планетарных путей.

Две натянутые струны, тронутые одновременно, звучат по-разному, если их связать резинкой. Энергия начинает перетекать от одной к другой, и высота общего звука слегка меняется. Примерно так же ведут себя два наномеханических мостика — микроскопические перемычки, вытравленные в кристалле. Они колеблются с частотами в миллионы раз выше, чем слышит ухо, и связаны между собой не резинкой, а электрическими силами.

Хлопните по днищу консервной банки — оно вогнётся внутрь и останется таким. Нажмите снова — выгнется наружу. Это бистабильность: у системы два устойчивых состояния, как у выключателя света. Упругая арка — простейший пример такой системы. Она может быть выгнута вверх или вниз, и чтобы переключить её, нужно приложить усилие.