эффект Саньяка

Два состояния атома стронция — основное и возбуждённое — ведут себя как два близнеца, бегущие по одной дорожке, но один чуть выше другого. Обычно свет, которым управляют атомами, подталкивает одного «близнеца» сильнее, другого слабее. Здесь подобрали длину волны 813 нанометров — «магическую», при которой оба состояния получают одинаковый толчок.

На стене — чередование светлых и темных полос. Это классическая интерференционная картина, где свет, складываясь, гасит сам себя. Ещё в XVII веке Христиан Гюйгенс выдвинул гипотезу: свет — это волна. Однако решающий эксперимент поставили Араго и Френель в начале XIX века.

За 10⁻³⁵ секунды после Большого взрыва разыгралась самая стремительная часть. Пространство раздувалось быстрее света — это инфляция. Почти всю партитуру исполняло одно поле, инфлатон, дирижировавшее темпом и тональностью.

Пустота не так пуста, как кажется. Если наблюдатель движется с ускорением, вакуум вокруг него нагревается — это предсказал Уильям Унру ещё в 1970-х. Эффект похож на излучение чёрной дыры, только в плоском пространстве.

Два луча света бегут по замкнутому кольцу во встречных направлениях. Согласно постулату о неизменности скорости света, в вакууме она всегда одинакова для любого наблюдателя. Когда кольцо вращается, один луч вынужден догонять смещающуюся цель — его путь удлиняется, а второй, напротив, летит навстречу приёмнику, сокращая дистанцию.

Движущиеся сгустки галактик и невидимой тёмной материи — таинственной субстанции, проявляющей себя лишь через гравитацию — создают кильватерные волны в послесвечении Большого взрыва, подобно тому как лодки возмущают гладь пруда.

Свет, как верёвка, которую встряхнули, колеблется в определённой плоскости. Астрономы и инженеры часто поворачивают картинку с помощью системы из трёх зеркал — так называемого K-зеркала, — но при этом плоскость колебаний света невольно поворачивается тоже. Для точных измерений это беда.

Если бросить в стакан с водой кубик льда, он будет плавать, пока не растает. Но если воду медленно охлаждать, в какой-то момент она вся разом схватится льдом — это фазовый переход первого рода: резкий, с чёткой границей. А бывает иначе: при нагреве магнит теряет свои свойства не скачком, а постепенно, без видимого рубежа.

Стрелка компаса дрожит, когда рядом проезжает грузовик. Так и в крошечном гироскопе — приборе, который чувствует поворот, — любой шум заглушает полезный сигнал. Инженеры долго не могли ужать гироскоп до размеров ногтя, не потеряв точность. Решение нашлось в архитектуре из двух цепочек. Свет бежит по двум дорожкам на чипе, и поворот заставляет его чуть-чуть обгонять сам себя.

Атомный гравиметр работает как очень точные весы для силы тяжести: он подбрасывает облако атомов и смотрит, как быстро они падают. Но у таких приборов есть скрытая помеха — форма сигнала, который они выдают, слегка перекошена. Этот перекос, как неровный край линейки, незаметно сдвигает все измерения.

Сверхпроводящий контакт — это как узкий мостик между двумя берегами, по которому без трения течёт ток. Положите такой мостик рядом с массивной звездой — и он ощутит, как время течёт медленнее у её поверхности. Часы на берегу идут в разном темпе, и ток начинает колебаться по-другому. Но если звезда медленно вращается, картина усложняется.

Луч света, проходя сквозь прозрачную пластинку, обычно сохраняет свой цвет. Если же пластинку собрать из тонких чередующихся слоёв, она превращается в решётку, которая отражает и пропускает волны избирательно. Это давно используют в лазерах и оптических фильтрах. Теперь такие решётки заставили вибрировать — и свет начал менять цвет.

Гравитационные волны — это дрожь самого пространства, которую рождают, например, сталкивающиеся чёрные дыры. Чтобы услышать эту дрожь, строят гигантские Г-образные установки: лазерный луч бежит по двум плечам, отражается от зеркал и возвращается. Если пространство чуть сжалось или растянулось, свет приходит с разницей — и мы видим сигнал.

Масса искривляет пространство-время, подобно тому как тяжёлый камень продавливает асфальтовую дорогу. Свет, проходя вблизи массивного тела, огибает эту вмятину — область искривлённого пространства-времени, — его путь удлиняется, и он прибывает с опозданием.

Масса искривляет пространство-время, подобно тому как тяжёлый камень продавливает асфальтовую дорогу. Свет, проходя вблизи массивного тела, огибает эту вмятину — область искривлённого пространства-времени, — его путь удлиняется, и он прибывает с опозданием.

Звуковые волны на чипе обычно распространяются во все стороны, подобно шёпоту, отражающемуся под куполом. В гироскопе это создаёт шум — акустический беспорядок, который маскирует истинный сигнал вращения. Но новая конструкция заставляет звук течь лишь в одном направлении. Как это работает?