Формирование паттернов и солитоны nlin.PS

В первые мгновения после Большого взрыва Вселенная представляла собой горячую плазму, в которой существовали первичные чёрные дыры — объекты с массой, сравнимой с горой, сжатые до размера атома.

Сверхтекучая жидкость течёт без трения, как вода в идеально гладкой трубе, но стоит ей встретить препятствие, и картина меняется. В новой работе рассмотрели, как сверхтекучий поток огибает прямоугольные стенки и ямы с острыми углами. Оказалось, что у самых углов скорость течения резко подскакивает — как воздух у крыла самолёта, только сильнее.

Если сжать пластинку с ячейками-гармошками, по ней побежит волна перегиба — как складка по ковру, когда его толкают ногой. Такие волны умеют переключать материал между двумя устойчивыми формами, и на этом строят механическую память. Но стоит на пути складки оказаться ножке стола, и она застревает. В новой работе показали, как сдвинуть её с места без грубой силы.

Магнитные волны в сверххолодном газе ведут себя как упругие жгуты. Два или три таких жгута могут сплестись в один узел, который дышит: то сжимается, то раздувается, но не расплетается. Учёные впервые собрали такие узлы в лаборатории и убедились, что их дыхание точно совпадает с расчётами. Газ состоял из атомов двух сортов, которые не смешиваются, как масло с водой.

Тихая труба с нагретой сеткой внутри. Напряжение на сетке резко поднимают — и труба вдруг начинает гудеть, сама себя поддерживая. Это не поломка, а переход в другое устойчивое состояние, как шарик, перекатившийся через горку в соседнюю ямку.

Луч лазера, закрученный в спираль, похож на воронку в раковине: свет движется не только вперёд, но и по кругу. Такие вихревые лучи уже помогают двигать крошечные частицы и передавать больше данных. Но стоит им пройти через неоднородную среду — и вихрь распадается, как вода из дырявого ведра. Фотоника — наука о свете в микрочипах — нашла способ удержать вихрь.

Держать в уме номер телефона, пока набираешь его, — рабочая память. В мозге за это отвечает группа клеток, которые посылают сигналы друг другу, как люди, передающие ведро по цепочке. Но у каждой передачи есть цена: нужны вещества-посредники, и они расходуются. Если их не пополнять, цепочка остановится и мысль пропадёт.

Город, где улицы не прямые, а извилистые, с тупиками и скрытыми проходами. Курьер на велосипеде потратит гораздо больше времени, чтобы доставить посылку, чем в городе с ровной сеткой дорог. Так и молекулы внутри живой ткани: их путь зависит от того, насколько «запутана» структура ткани. Учёные построили модель, которая описывает движение молекул в такой «запутанной» среде.

Засушливые земли похожи на кожу, которая трескается от обезвоживания. Когда дождей становится меньше, растения не исчезают сразу — они перестраиваются, оставляя голые участки почвы между собой. Эти узоры видны даже из космоса. Учёные сравнили спутниковые снимки восьми засушливых регионов — от Сахеля в Африке до австралийских пустынь.

По натянутой простыне бежит одинокая складка — крутой перепад высоты, который не расплывается, а движется как целое. Физики называют такую складку «кинк». Если резко дёрнуть простыню в одном месте, по ней пойдёт рябь. Но в некоторых средах эта рябь не разбегается, а собирается в комок и дрожит на месте десятки и сотни циклов. Такой комок — осциллон.

Туго натянутая струна продолжает вибрировать после щипка. В физике элементарных частиц есть похожий объект — осциллон. Это сгусток энергии, который пульсирует, словно сердце, не расплываясь в пространстве. Возникают такие структуры в поле Хиггса — том самом поле, которое отвечает за массу частиц. Но обычно осциллоны живут недолго: они быстро теряют энергию и исчезают.

В 1970 году математик Джон Конвей придумал клеточный автомат «Жизнь» — дискретное поле, где всего три правила порождают удивительно сложные узоры. Спустя сорок лет появилась SmoothLife — версия, в которой пространство перестало быть клеточным и стало непрерывным, как размытое пятно.

Переход Джозефсона — это мостик из сверхпроводника, разделённый тончайшей изолирующей прослойкой. Через него течёт ток, даже если нет напряжения. Но когда ток становится слишком большим, мостик начинает колебаться, и на графике напряжения проступают ровные ступеньки — шаги Шапиро. Между этими ступеньками прячутся невидимые щели, где система ведёт себя странно. Раньше их считали просто математическим курьёзом.

Волновой пакет похож на путешественника, который то теряет силы и расплывается по дороге, то держит строй, то собирается в кулак. В 50-метровом лотке с водой глубиной 5 метров учёные проследили, как ведёт себя колоколообразная группа волн, когда у неё меняют высоту, но не ширину. Гауссов пакет — это волна с плавным подъёмом и спадом, как холм на воде.

В парижской лаборатории свет заставили обтекать преграду, как вода обтекает камень в ручье. Только вода здесь особенная: она не чувствует трения.

Дирижёр взмахивает палочкой, и оркестр рождает не просто звук, а сложную партитуру: каждая нота звучит в свой момент, на своей высоте, с нужной громкостью. Свет тоже может быть партитурой, если управлять его спектром и временем. Раньше для этого требовались громоздкие установки, которые нельзя было перенастроить после сборки.

Высыхающая лужа грязи покрывается трещинами, как старая картина — кракелюром. Сначала трещины встречаются почти под прямым углом, образуя грубую сетку. Но если грязь снова намочить и дать высохнуть, рисунок меняется: трещины начинают встречаться по три, под углом 120 градусов, как пчелиные соты. Почему так происходит, долго оставалось загадкой.